Однако она ушла от Арамы. От человека, к которому, как ей казалось раньше, она приросла и пустила корни.

Треть миллиона

— Ты молчишь? Не хочешь отвечать? Ну и не надо... — Теплая виноградная лоза скользнула вниз и распласталась на ковре. — Я счастлив, что увез тебя. Теперь ты будешь только моей...

— Оскар тоже так говорил, — не выдержала Рита. — Неужели вам, мужчинам, так важно быть собственниками?

— Да, без этого я, к примеру, не мужчина.

— А что будет, если я и от тебя уйду? — Она вяло усмехнулась. «Интересно, куда и с кем теперь?»

— Найду и обезглавлю. А твою красивую голову насажу на крест какой-нибудь церкви...

— И много голов ты уже насадил?..

— Как правило, первым ухожу от женщины я. — Амфиарай вдруг поднялся резко и поймал взглядом часы. — Одевайся, милая, мы же опаздываем...

...Волшебным местом, куда ее привез красавец Амфиарай, оказался большой ювелирный магазин на Тверской, название которого выветрилось из Ритиной головы, едва только она переступила порог этого выложенного голубым мрамором и задрапированного синим бархатом чуда дизайна и архитектуры. В центре круглого зала стояло три колонны, между которыми сверкала круглая же витрина, подсвеченная невидимыми огнями откуда-то сверху.

Риту, понятное дело, удивило, что магазин открыт в столь позднее время (было уже далеко за полночь). Но нетрудно было догадаться, что Амфиарая здесь знали и, разумеется, ждали.

Появился худой смуглый человек в белоснежном костюме в окружении четырех молчаливых, с каменными лицами мордоворотов в черных костюмах. «Телохранители или охранники», — определила Рита. Не зная, куда ее везут, она надела, к счастью, свое платье, в котором была у Ащепковых. Ее любовник собирался ей явно что-то подарить. Рите, немного искушенной в подобного рода подарках, было любопытно узнать, обладает ли Рай вкусом, и, понятное дело, хотелось выяснить, какой суммой он располагает. Ей, стоящей сейчас рядом с малознакомым мужчиной, с которым она провела в постели почти семь дней и о котором ровным счетом ничего не знала, стало нестерпимо грустно при мысли, что ее собираются купить очередной раз. Она не понимала еще своих чувств к Амфиараю, а потому ей было сложно определиться в создавшейся ситуации: принять ли подарок или нет? Если она откажется, то Амфиарай может обидеться, а если наоборот, то будет чувствовать себя обязанной ему.

— Не робей, здесь мы как дома, — успел шепнуть ей на ухо Рай, прежде чем отойти от нее к господину в белом. — Выбери что хочешь, на свое усмотрение. Цена значения не имеет. Если я захочу, то смогу купить тебе весь магазин...

Ей не понравился снисходительно-дружеский тон, но она молча двинулась вдоль овальных витрин, скользя взглядом по сверкающим на бархате и атласе бриллиантам, золоту, жемчугам... В большом магазине, помимо хозяина и его свиты, их было двое, а потому тишина стояла оглушительная. Рита боялась нарушить эту тишину цоканьем своих острых тоненьких каблучков. Боковым взглядом она видела, как Амфиарай и тот, другой человек, тихо беседуя, подошли к центральной витрине, ярко освещенной, и остановились там.

Страсть к красивым камням, привитая ей Оскаром, заставила Риту на некоторое время позабыть о том, где она и с кем. Завороженная радужными переливами драгоценностей, она до головокружения высматривала для себя какую-нибудь необычную вещицу, пока ее выбор не пал на платиновый набор — колье, толстый браслет, кольцо и серьги, украшенные зеленными и желтыми бриллиантами. Она нарочно решила указать именно на этот, один из самых дорогих наборов, чтобы посмотреть, как будет вести себя мальчишка Амфиарай, когда увидит цену почти в шестьдесят тысяч долларов.

— Милая, подойди к нам, — вдруг услышала она и, вспыхнув от стыда за собственные мысли, неверным шагом направилась центр зала.

Словно остров, витрина покачивалась у нее перед глазами. Ослабевшая физически и сильно нервничая, Рита подошла к Амфиараю и только тогда увидела поблескивающий у него на ладони, переливающийся радужными волнами довольно крупный бриллиант странного, табачного, оттенка. Необычная форма его, напоминающая каплю, навела Риту на мысль, что она видит перед собой кулон.

— Это очень дорогая вещь, господин Амфиарай, — услышала она тихий и какой-то глухой голос стоящего рядом ювелира. Слабый запах лимона и мяты, исходящий от этого почти неподвижного истукана, вызывал в ней какие-то неясные ассоциации. Когда она поняла, то ей стало еще хуже: такими же изысканными мужскими духами или одеколоном пользовался и брошенный ею Оскар.

«Надо бежать отсюда, пока не поздно», — подумала Рита, но было уже поздно. Она очнулась, когда на ее шее зазмеилась светлого золота цепь с каплеобразным кулоном. Рите поднесли зеркало, и когда она заглянула туда, то сразу отшатнулась. Там, в прозрачной и пространственной глубине амальгамы, она увидела совершенно незнакомую ей женщину. «Неужели это я?» Сильно похудевшая, с горящими глазами и нездоровым румянцем во всю щеку.

— Тебе нравится?

— Такая вещь не может не понравиться, — сказала Рита с едва заметной насмешкой.

— Сколько? — Амфиарай быстро повернулся к ювелиру. — Говорите же!

— Двести пятьдесят.

— Беру. А еще что? — Теперь уже он обращался к Рите.

— Платиновый набор, — не моргнув глазом, ответила она.

— И платиновый набор. Покажи, какой именно.

Она видела, как он расплачивается наличными. Амфиарай оставлял в этом призрачном магазине чуть больше трети миллиона долларов с таким видом, словно покупал колбасу салями или сыр сулугуни.