— Ты выйдешь за меня? — услышала она уже в машине, на которой они летели уже в витрину ночного города: то же сверканье ночных огней, те же бриллианты, сапфиры, изумруды...

— Ты, как и мой муж, хочешь меня купить за эти стекляшки?

— Нет, просто я захотел потратить на тебя много денег. Ты этого стоишь. Ты красивая, Маргарита, и я люблю тебя... Так выйдешь?

— Хорошо, выйду, но прежде мне надо будет встретиться с Оскаром. Я не преступница, я не могу оставить его просто так.

— Так позвони, какие проблемы?

Он крепко держал руль в своих руках, но ни разу не обернулся на ту, кому он только что сделал предложение.

Завизжали тормоза, и машина остановилась возле цирка на Цветном бульваре, в нескольких метрах от которого раскинулась ярко освещенная цветочная палатка. Мгновение, и на колени к Рите упал букет красных роз.

— Говорят, что красные розы дарить неприлично, — зачем-то сказала она, вдыхая аромат мокрых, тугих бархатистых роз. — Это как приглашение к любви...

— Так ты выйдешь за меня? — грубовато перебил он Риту, словно от ее ответа зависело, куда он повернет руль в следующую минуту.

— Да выйду, хватит об этом. Я устала...

И она, откинувшись на сиденье, закрыла глаза. «Господи, помоги».

Грецкий орех

Как и обещал, Амфиарай привез ее в свою квартиру на Варварке. Наверху, возле лифта, их встретили двое незнакомых ей молчаливых мужчин в строгих костюмах и при галстуках, которые, пошептавшись в стороне с Раем, исчезли, оставив на просторной лестничной площадке лишь их двоих перед распахнутой дверью, ведущей непосредственно в квартиру.

— Кто эти люди? — спросила Рита, когда они вошли и он тщательно запер за собой две бронированные двери. — И зачем тебе одному такая большая квартира?

Она еще из передней, напоминавшей своими размерами скорее театральный вестибюль, нежели прихожую холостяка, бросив взгляд на множество дверей, расположенных по обе стороны бесконечно длинного, уходящего куда-то в глубь дома коридора, успела оценить ее нестандартные размеры.

Скользкий новый паркет янтарного тона, веселые оранжевые двери с мутно-молочными стеклянными вставками и золочеными гнутыми ручками и запах свежеотремонтированного жилья привели Риту к выводу, что она, быть может, первая девушка Амфиарая, которая посетила эти царские хоромы.

— Теперь ты будешь жить здесь. Пойдем, — он взял ее за руку так, как будто она маленький ребенок, которого выводят из детского сада на прогулку в парк, — я покажу тебе кухню, где ты будешь готовить мне еду, ванную комнату, спальню... Тебе нравится здесь?

Сон продолжался. Рита на слабеющих ногах пошла за Раем, чувствуя за всем происходящим какую-то неестественность. Ей не нравилось, что он так рано заговорил о замужестве, что, кроме как в постели, он еще никак не доказал ей своей любви или хотя бы простого человеческого расположения. Ласки Амфиарая были какими-то механическими, сам он — неэмоционален, даже сух и грубоват. Тогда, спрашивается, что же с ней случилось?

Она задавала себе этот вопрос и позже, когда вновь оказалась в объятиях этого странного молодого человека. Физическое наслаждение, которое она испытывала с ним в постели, не могло заменить ей, привыкшей к экспрессивной ласке и нежности Оскара, чувства любви и привязанности, без которых совместная жизнь с мужчиной, по ее мнению, не могла бы состояться ни при каких других обстоятельствах. Амфиарай — грецкий орех, и сколько должно пройти времени, чтобы она поняла, что он за человек, чем живет и дышит, что любит и ненавидит?

Помимо грецкого ореха его можно было сравнить с мчащимся навстречу ветру диким и сильным животным — настолько движения его были ритмичны, яростны, губительны и страшны в своей стихийности. Даже в любви он был ненасытен, жесток и не терпел ни малейшего сопротивления. Время от времени примерно такие же необузданные желания просыпались и в Ритином теле, но только не в голове. И если там, на лоджии пресловутых Ащепковых она рассудок все же потеряла, отдавшись незнакомому парню прямо на полу, то, обретя его уже через несколько часов в машине Амфиарая, увозившего ее подальше от Москвы, просто не смогла им воспользоваться, оказалась слабой и глупой.

Еще она винила в своих безумствах выпитое ею за столом сладкое красное вино. Но ведь это же был не первый бокал в ее жизни! Неужели все дело во внешней красоте Амфиарая, которая потрясла ее воображение и сделала своей покорной рабыней?

В ванной комнате, ярко освещенной и пахнувшей мылом, ночью Рита обнаружила напольные весы. Встала на них и поняла, что за несколько дней похудела на пять килограммов.

Амфиарай спал, разметавшись во сне, как застывший ветер. «Я бы хотела, чтобы он уменьшился в размерах настолько, чтобы мог поместиться в карман. И тогда у меня был бы карманный мальчик-возлюбленный, красивый, как драгоценный камень. Как смуглый бриллиант в тысячу карат».