Я тяну свою руку.

– Как насчет того, чтобы рассказать мне сейчас, мам?

– О чем?

– Семъйяза сказал, что есть что-то, что ты мне не рассказала о моем предназначении или моих видениях или о чем-то странном во мне. Это так?

Она вздрагивает как от удара. Они с Билли обмениваются взглядами и это молчаливое согласие.

Что-то есть.

– У Семъйязы есть какой-то план, - говорю я.
– Он хотел, чтобы я осталась с ним на какое-то время.

Мама хмурится и медленно идет. Затем говорит Билли, и это звучит, как гром среди ясного неба.

– Мадж, даже не думай об этом.

– Я не думала, - сказала мама.

– Думала. Я знаю это. Этот человек, если ты хочешь называть его человеком, не может выполнить обещание. Он сам вырыл себе могилу. Ты не можешь вернуть его из состояния Черного Крыла.

– Он думал, что взяв тебя в ад, он наладит отношения с другими Черными Крыльями. Что это значит? – спрашиваю я.

– Однажды он должен был убить меня, - говорит мама так, словно это не такое уж большое дело. – Но не сделал этого, за что и был наказан.

– С тех пор у него не все в порядке, - вставляет Билли. – Он расстроен. Вот почему я ни за что на этом благословенном Богом свете, не оставлю тебя поблизости от этого чокнутого ангела. Он убьет тебя.

Мама вздыхает: - Билли, я уже умираю. Мне нечего терять. – Мистер Фиббс откашливается. – Я согласен с Билли. Думаю, для тебя же лучше держаться от него подальше. Ты можешь потерять все. Он может забрать твою душу и не отпускать, держа тебя внизу, вместе с ним, сколь угодно долго.

– Он не смог бы удержать меня, - спорит мама. Она сверкает глазами в сторону Билли. – Не вечность. Не важно, что он об этом думает.

Мистер Фиббс пожимает плечами: - Это не то место, где мне хотелось бы провести даже десять минут.

– Ладно, - мама расстроено кривит рот. – Я и близко к нему не подойду. Я останусь здесь и буду увядать.

Это первый раз, когда она выразила что-либо, помимо благосклонного согласия с тем, что с ней происходит. Первый раз, когда она ведет себя, как побежденная.

– Тебе пора в кровать, - говорит она мне. – Мы можем поговорить об этом потом, сейчас ты измотана. Тебе нужно поспать.

– Думаю, я лучше соберу вещи, - говорю я, поворачиваясь к лестнице.

Мама бросает на меня непонимающий взгляд.

– Мы что, не уезжаем отсюда? То есть, Семъйяза сказал, что он следил за мной. Он знает, где мы живем. Оставаться здесь не безопасно. Он же вернется. Ты знаешь, что вернется. – Она кивает: - Я бы сказала, что это данность. Это только вопрос времени. Но он знает тебя, Клара. Если он действительно захочет найти тебя, то найдет. Если мы сейчас сбежим, это не пойдет нам на пользу. – Почему-то меня это не успокаивает.

Она закрывает глаза, словно ей немедленно нужен сон. – Нам придется остаться здесь, Клара. Это то место, где я должна быть.

Она имеет в виду, что это то место, где она должна умереть. Я сглатываю.

– Дом в безопасности, - говорит она.

– И территория школы, - добавляет мистер Фиббс.
– Я видел это много лет назад.

– Подожди, - перебиваю я.
– Как это в безопасности?

– Она святая, - отвечает он.
– Земля была освящена. Черное Крыло не может ступить на святую землю, это слишком болезненно для них.

– Значит наш дом на святой земле?
– спрашиваю я. Это так знакомо. На собрании говорили о том, что он находится на кладбище, которое было освящено.

– Да, - отвечает мистер Фиббс.

В мыслях я возвращаюсь в тот день, когда впервые увидела наш дом, ощущение тепла, безопасности и радость жизни, наполнившие меня, как только я вышла из машины. Интересно, это есть та самая святость, или как оно там называется.

И школа. Вот почему мама заставляла нас с Анжелой ходить в школу в то время, когда у меня были атаки печали. Потому что там безопасно.

Мистер Фиббс снова поворачивается к маме. – Мы с Билли можем провожать и встречать детей со школы каждый день.

– Хорошо, - говорит мама. – Мы сделаем расписание. Извини, Клара, но, боюсь, все будет так же, как если бы ты была наказана.

– Что насчет меня? – спрашивает Джеффри.

Я совсем забыла, что он тоже здесь, стоит в углу, скрестив руки на груди.

Мамины глаза цвета ночи светятся печалью. – Тебе тоже придется побыть дома. Мне жаль.

– Чудесно, - ворчит он. – Еще одно небесное предписание, как раз то, что нужно. Надолго?