Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю, чувствуя покалывание света на кончиках пальцев, вырывающегося из моего тела, мои волосы сияют, грудь наполняется теплотой. Во мне поселяется ощущение покоя. Я снова поворачиваюсь к Такеру. Он поднимает руку, чтобы защитить глаза от моего света. Я беру его вторую руку. Она кажется прохладной и липкой на фоне моей почти горячечной кожи. Он вздрагивает от моего прикосновения, затем заставляет себя расслабиться, опускает руку, скашивает на меня глаза, будто пытается смотреть на солнце. В его глазах застыли непролитые слезы. И страх.

Я тянусь и кладу пальцы на царапину на его голове, наблюдаю, как свет излечивает его, как снова сходится кожа до тех пор, пока от раны не остается и следа.

– Все хорошо, - шепчу я.

Смех пронзает мою невозмутимость. Семъйяза смеется, отойдя на безопасное расстояние.

– А я недооценил тебя, - говорит он почти восхищенно. – Ты обученная маленькая птичка.

– Уходите.

Он снова смеется. – Мне хочется узнать, что будет дальше, а тебе?

– Уходите. Прочь.

– Ты не сможешь держаться вечно, ты же знаешь.

Что-то вроде этого он говорил и моей маме, в тот день в лесу. Она вызвала сияние, а он сказал: Ты не сможешь вечно держать его, она ответила: Я смогу держать его достаточно долго.

Достаточно долго – это сколько? Даже сейчас, спустя несколько минут, я чувствую, что начинаю уставать.

Это как держать дверь к моей душе широко открытой, пока ветер с силой пытается ее захлопнуть. Рано или поздно дверь закроется.

Семъйяза закрывает глаза. – Я почти слышу сирены. Они мчатся сюда. Будет интереснее, когда они приедут.

Я сжимаю руку Такера. Он пытается улыбнуться. Я пытаюсь ответить на улыбку.

Было бы неплохо иметь план. Сидеть здесь и ждать, пока моя лампочка перегорит – это не совсем план. Ждать, пока приедет скорая, тем самым только добавив больше людей в мясорубку – тоже не план.

– Почему бы тебе просто не прекратить этот бред? – говорит Семъйяза. – Не то, чтобы я не впечатлен. Для твоего возраста и разбавленной крови самостоятельно вызвать сияние – это просто неслыханно. Но тебе стоит сейчас же прекратить это.

Он говорит спокойно, но я чувствую, что он приходит в ярость.

Я уже видела его в таком состоянии. Это не хорошо. Он начинает делать неприятные вещи, как например, метание огненных шаров в твою голову.

На дорогу падает свет фар. Воздух застывает у меня в легких. Я почти теряю сияние. Оно мерцает, тускнеет, но я удерживаю его.

– Давай же, хватит глупить, - нетерпеливо говорит Семъйяза. – Нам пора идти. – Слишком поздно. Автомобиль медленно движется к нам. Останавливается, скрипят тормоза. Но это не скорая. Это побитая серебряная Хонда с зеленой проржавевшей решеткой радиатора. Я вглядываюсь сквозь свое собственное сияние, силясь рассмотреть человека внутри. Седовласый мужчина с бородой.

Мистер Фиббс.

Никогда в жизни не была кому-либо так рада, как мистеру Фиббсу в его изношенном коричневом костюме из полиэстера, вышагивающем к нам с улыбкой, словно он вышел на неспешную ночную прогулку. С его приближением я чувствую себя сильнее, так, будто я могу сделать все, что потребуется, чего бы мне это ни стоило. Я чувствую надежду.

– Добрый вечер, - говорит мистер Фиббс, кивая мне. – Как дела?

– Она ранена, - я указываю на Венди. Слава Богу, она еще дышит. – Скорая уже в пути. Они вот-вот должны появиться.

Семъйяза смотрит на него.

– Понимаю, - говорит мистер Фиббс. Он переключает свое внимание на Черное Крыло. – А что у вас за проблема?

– Ты кто? – спрашивает Семъйяза.

– Я учитель, - мистер Фиббс поправляет очки. – Это мои ученики.

– У нас дела с девочкой, - говорит Семъяза почти вежливо. – Мы пойдем, а вы можете заняться остальными.

– Боюсь, я не могу этого допустить, - говорит мистер Фиббс. – Да, ты мог бы раздавить меня, как жука, если бы захотел. Если бы смог до меня добраться, - добавляет он. – Но я выступаю против тебя во имя Господа Всемогущего, которого ты предал. Так убирайся ж обратно во мрак, Страж. – Надеюсь, ради нашего блага, он не блефует.

Семъйяза не двигается.

– Ты что, плохо меня слышишь? – спрашивает его мистер Фиббс, будто тот не падший ангел, а ленивый школьник. – Вижу, у тебя проблемы с ухом. Клара, твоя работа?

– Эээ, да.

– Хорошо, молодец. – Он поворачивается обратно к Семъйязе.

– Поосторожнее, старик, - рычит ангел. Воздух вокруг него начинает потрескивать от силы. Я начинаю волноваться, что он решил перенести нас в ад.

– Корбетт, - нервно говорю я.

Я не успеваю моргнуть, а мистер Фиббс уже высоко держит одну руку, в которой разгорается свет, окружая нас, закручиваясь в длинную, тонкую линию с яростно-яркой точкой света на конце. Стрела, это моя первая мысль, стрела из сияния, но прежде чем у меня появляется время подумать, что это может означать, мистер Фиббс делает резкое движение рукой и бросает ее прямо в Семъйязу.