– У людей. Тело твердое, а душа невидима. До тех пор, пока они не будут разделены, и тело не превратится в прах, а душа не попадет в другой мир. Тогда и душа становится твердой.

– А как у меня? – спрашиваю я. – На что похожа моя душа? Ты ее видишь?

– Она прекрасна. – Он улыбается. – У тебя чудесная душа. Как и у твоей мамы. – Уже почти полностью стемнело. В нескольких футах от нас начинает стрекотать сверчок. Я думаю, что нам пора идти.

И нам все еще предстоит больше часа добираться до дома. Но я продолжаю сидеть.

– Мама…она отправится на небеса?

Он кивает, его лицо светлеет. Он счастлив, что она умирает, доходит до меня.

Потому что на небесах у него есть шанс быть с ней все время. Он счастлив, но ради меня старается подавить это чувство, посмотреть на это с моей стороны.

– Ее тело увядает, - говорит он. – Скоро она навсегда его покинет.

– А я смогу видеться с ней? – В груди расцветает надежда. Мы можем пересекаться, где-нибудь между небом и землей. Мама же была однажды на небесах. Я тоже могу отправиться туда. Я бы не чувствовала себя так ужасно, если бы смогла иногда видеть ее, разговаривать с ней. Принимать ее советы, шутки и остроумные замечания. Я все еще могу сохранить себе маму.

– Ты можешь летать на небеса, - отвечает отец. – Как Трипл, ты обладаешь способностью путешествовать между мирами. Димидиус должен помогать, но в истории много случаев, когда Триплы учились этому сами.

Я почти смеюсь, настолько это хорошая новость.

– Но маловероятно, что ты будешь видеться с мамой, - говорит он. – Она отправится в собственное путешествие, в котором ты не сможешь ее сопровождать.

– Но почему? – знаю, что вопрос звучит, как у трехлетнего ребенка, плачущего без мамы, но не могу с этим справиться. Я вытираю внезапные слезы обиды. Я вскакиваю на ноги и бросаю недоеденное мороженое в урну неподалеку.

Он не отвечает, что само по себе заставляет меня смутиться еще больше.

– Нам пора, - говорю я. – Все будут думать, куда мы подевались. – Он доедает мороженое и идет за мной к машине. Следующие полчаса мы едем в полной тишине, минуя освещенные фермы, стоящие поодаль от дороги, силуэты лошадей в полях, затем въезжаем в сосновый бор, мимо указателя «ВЪЕЗД В ДЖЕКСОН ХОЛЛ» на дороге Титон. Отец не кажется сердитым, скорее, он проявляет уважение к моему личному пространству. Я ценю это, и в то же время меня это возмущает. Меня возмущает то, что он может заставить меня ценить это, даже не смотря на то, что он считает, что совершенно нормально вот так ворваться в мою жизнь и ставить меня под удар.

А потом я чувствую вину за то, что злюсь, потому что он – ангел, посланник бога.

– Извини, - наконец говорю я, когда мы проезжаем узкий поворот к Джексону.

– Я люблю тебя, Клара, - говорит он после долгой паузы. – Хочу, чтобы ты чувствовала это. Ты чувствуешь?

– Да.

– И я обещаю, ты встретишься с мамой снова.

Я напоминаю себе, что он относится к тем парням, которые не нарушают обещаний.

За ужином тихо, за столом только отец, Джеффри и я. Джеффри практически проглатывает свою порцию и уходит, что расстраивает отца, или что-то похожее на это, насколько отец вообще способен расстраиваться.

– Хороший сегодня получился разговор, - говорит он мне, пока мы загружаем посуду в посудомоечную машину. – Я очень этого хотел.

– Ты звонил мне раньше, - напоминаю я ему. – Как так получилось, что ты никогда не выглядел заинтересованным в этом?

– Мне было неловко притворяться, - говорит он, опустив глаза.

– Имеешь в виду, лгать мне?

– Да. Это происходит неестественно и причиняет боль.

Я киваю. В этом есть смысл. В конце концов, начинает иметь смысл. Это помогает.

Я улыбаюсь отцу, извиняюсь и отправляюсь в свою комнату, корпеть над домашней работой. Не проходит и десяти минут, как Кристиан появляется на крыше. Он подходит прямо к окну и стоит там, глядя на меня, затем стучит по стеклу.

Я открываю окно. – Тебе не следует здесь появляться. Это не безопасно. Нас тут вообще-то Черное Крыло преследует, забыл?

Взгляд его зеленых глаз внимателен, словно он оценивает меня. – Забавно, потому что мне показалось, что сегодня я видел ангела, изгоняющего Семъйязу с поля. Я решил, что теперь это безопасно.

– Что ты видел?

– Я подошел к окну в конце коридора на втором этаже. Это было довольно впечатляюще. Такие крылья, просто вау.

Не знаю, что сказать. Поэтому говорю первое, что приходит в голову: - Хочешь войти? – Он медлит. Он ни разу еще не был в моей комнате. – Ладно. – Я смущена тем, как по девчачьи выглядит моя комната: множество разбросанных розовых безделушек. Розового медведя я запинываю под кровать, хватаю лифчик, висящий на столбике кровати, и пытаюсь незаметно затолкать его в корзину для белья. Затем я заправляю за ухо выбившуюся прядь волос и смотрю куда угодно, лишь бы не на Кристиана.