– В них трудно не влюбиться, да? В тебе есть что-то от Ангела-хранителя, Майкл.

Сияние вокруг отца становится ярче. Он шепчет слова, которые звучат, как ветер в ушах, и вдруг я вижу крылья. Они огромные и белые, идеально белые, отражающие свет, так что на них больно смотреть. Я никогда не видела ничего более великолепного, чем мой отец – в горле застревают слова – это создание Бога и света, стоящее здесь и защищающее меня. Он мой отец. Я часть его.

– Я раздавлю тебя, как жука, - говорит он громко. – Уходи. И не возвращайся.

– С вашего позволения, - говорит Семъйяза, делая шаг назад. – В конце концов, я любовник, а не воин.

Затем он просто закрывает глаза и исчезает.

– Спасибо, - говорю я.

Он выглядит грустным. – Не благодари. Я подверг тебя еще большей опасности, чем ты знаешь. Теперь, - говорит он уже совсем другим тоном, - мне бы очень хотелось познакомиться с твоим парнем.

Мы ждем, пока прозвенит звонок. Люди наполняю коридоры. Они обходят нас стороной, держась на расстоянии от отца, глазея на него.

Отец выглядит немного напряженным.

– Ты в порядке? – спрашиваю я. Я думаю, не задело ли его высказывание Семъйязы о том, что отец играет роль Ангела Хранителя.

– Все хорошо, - говорит он. – Просто вокруг так много людей, мне приходится прилагать усилия, чтобы сдерживать сияние. В противном случае, они все упадут на колени в благоговении. – Звучит так, будто он шутит, но я знаю, что это правда. Он абсолютно серьезен.

– Мы не обязаны оставаться здесь. Можем уйти.

– Нет, я хочу увидеть этого ребенка Такера.

– Пап. Он не ребенок.

– Ты не хочешь нас знакомить? – спрашивает он с намеком на улыбку. – Боишься, что я перепугаю его?

Да.

– Нет, - говорю я. – Но не пытайся напугать его, ладно? Он довольно хорошо справляется со всем этим сумасшествием. Я не хочу давить на него.

– Понял. Не угрожать ему убийством, если он будет плохо с тобой обращаться.

– Пап. Я серьезно.

Джеффри появляется в конце коридора. Он разговаривает со своими друзьями, улыбается. Видит нас. Улыбка исчезает с его лица. Он разворачивается и уходит в другую сторону.

Отец смотрит ему вслед.

– Он скоро подойдет, - говорю я.

Он отсутствующе кивает, затем говорит: - Ладно, показывай дорогу. Обещаю вести себя хорошо.

– Тогда пошли. Его шкафчик там.

В конце коридора мы подходим к шкафчику Такера. Он уже там, как я и думала, перебирает свои записи. Учит в последний момент, чтобы сдать тест по испанскому.

– Hola, - говорю я, опираясь на шкафчик рядом с ним. Внезапно я начинаю нервничать. Я собираюсь представить отца моему парню. Это серьезно.

– Привет, - говорит он, не поднимая глаз. – Что случилось на политике? Ты просто ушла.

– Нужно было кое-что уладить.

– Как будет по-испански прогульщица? – иронично говорит он.
– Mi novia, la chica hermosa que huye [45] .-

– Так.

– Прости, - говорит он, все еще не отрывая глаз от тетради. – Я паникую из-за теста. Клянусь, у меня ладони потеют, а сердце колотится и меня сейчас удар хватит. Кажется. Никогда еще такого не было. Но у меня меньше трех минут, чтобы забить мозги полезной информацией.

– Так, ты можешь просто прерваться на пару секунд? Я хочу тебя кое с кем познакомить. – Он поднимает глаза, видит отца, стоящего позади меня. Замирает.

– Такер, это мой отец, Майкл. Пап, это Такер Эвери. – Отец улыбается, протягивает руку. Такер тяжело сглатывает, смотрит, потом пожимает ее.

– Сэр, - выдавливает он. Смотрит на меня. – Твой отец?

– Он появился вчера, чтобы помочь нам, с тех пор как мама…

– Приятно с тобой познакомиться, - тепло говорит отец. Думаю, отец часто тепло разговаривает. Он приятный человек. – Я так много слышал о тебе. Прости, что отрываем тебя от учебы, но я хотел познакомиться с молодым человеком, который украл сердце моей дочери. – Украл – очень подходящее слово. Я бросаю на отца острый взгляд.

– Рад знакомству, сэр, - говорит Такер. – Вы преподаете физику в нью-йоркском университете, правильно? – я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на отца. Я еще не спрашивала его именно об этой лжи.

– Я в творческом отпуске, - говорит отец.

Гладко. Очень гладко.

– А, хм, понял, мило, что вы приехали помочь, - запинаясь, говорит Такер. Он не знает, что сказать. – Я, эээ, действительно восхищаюсь вашей дочерью.

Что-то не так. Лицо Такера ужасно бледное. Оно фактически становится зеленым.