– Пожалеем девушку, – сказал Приходько. – Поехали.

– Это похищение, – слабо запротестовал Салем.

– Какой ты догадливый!

Получив от украинца подзатыльник, министр послушно потрусил к двери. Шествие замыкал Белов. Прежде чем выйти из квартиры, он оглянулся. Истерика со шведкой так и не приключилась. Она деловито пересчитывала полученные деньги.

Джезла встретила гостей с подозрительной миной. И действительно, порядком помятый Салем не производил благоприятного впечатления. Его зрачки метались из стороны в сторону, лицо блестело от испарины, ноги заплетались. Катастрофа, приключившаяся с ним, была ошеломляющей. Министр понимал, что если не сумеет придумать какой-нибудь выход, то его песенка спета. Его даже не столько угнетала перспектива обнародования ролика с исполнением гимна, сколько гнев всемогущего Тананзе. За скабрезную сцену придется отвечать перед кузеном-президентом, который все же головы не лишит и гиенам не скормит. А вот генерала Салем боялся по-настоящему.

Было ясно, что похитили его с целью выведать все о братьях Берри. Русский с чубчиком сам об этом обмолвился. Значит, понимал Салем, говорить так или иначе придется. Его ведь неспроста привезли за город. Чтобы без помех подвергнуть пыткам и вытащить из него правду. А об эффективности пыток Салем знал не понаслышке. Боль ломает людей, превращает их в визжащие комки плоти, готовые на все ради минутного облегчения.

По дороге в уединенное бунгало Салем неоднократно спросил себя, способен ли он выдержать пытки, и всякий раз получал от внутреннего голоса однозначный ответ: нет, нет и еще раз нет. Получалось, что он выдаст секрет Тананзе, а потом…

А ПОТОМ ЕГО ПОДВЕРГНУТ НОВЫМ МУЧЕНИЯМ, ТОЛЬКО СО СМЕРТЕЛЬНЫМ ИСХОДОМ.

Потому что генерал никому не прощает предательства…

Затравленно глядя на Белова, Салем видел, что тот обращается к нему, но никак не мог взять в толк, о чем его спрашивают.

Приходько бесцеремонно отвесил ему оплеуху:

– Оглох? Так я тебе живо слух настрою!

– А? – пролепетал Салем.

– Я спрашиваю, – повторил Белов по слогам, – знакома ли тебе фамилия Берри?

Было понятно, что имеется в виду не знаменитый рок-н-ролльщик пятидесятых Чак Берри.

– Нет, – ответил Салем.

Они стояли у входа в бунгало в свете фонаря. Из-за этого происходящее напоминало театральную постановку. За пределами освещенного круга было почти так же темно, как на душе у Салеха Салема.

– Ты ведь бываешь у Тананзе? – продолжал Белов, стараясь не демонстрировать гадливость, которую он испытывал к стоящему напротив человеку.

– Да, – был ответ. – Редко.

При каждом слове изо рта министра вырывалось зловоние, напоминающее о существовании преисподней. Белов машинально поморщился.

– Значит, ты должен был видеть братьев Берри, – сказал он.

– Не знаю, – ответил Салем. – Не помню таких.

– Сейчас вспомнишь, – пообещал Приходько, извлекая из задней дверцы своего джипа моток троса.

Его улыбка не предвещала ничего хорошего. Он взял министра за плечо и потащил его в дальний конец двора.

– Ты куда? – окликнул его Белов по-русски.

Приходько обернулся.

– Тут у меня есть заброшенный бассейн, – пояснил он. – Вода не менялась лет пять. Как думаешь, сколько раз понадобится окунуть господина министра, чтобы развязать ему язык?

– Да я здесь его разговорю, – сказал Белов.

– Предоставь это мне. С радостью попугаю этого говнюка. Мы скоро вернемся. Он переживет пару клинических смертей, а потом выложит все, что ему известно.

– Пусть идет, – сказала Джезла, которая, оказывается, уже кое-что понимала по-русски. – Не надо тебе смотреть, как Остап будет его топить. Ты еще такой молодой.

– Не такой уж молодой, – сердито возразил Белов.

Но тем не менее остался.

Тананзе с приятелями смотрел фильм в домашнем кинозале, когда личный секретарь по кличке Бимбом склонился к его уху:

– Босс, только что звонил водитель Салема.

– Какого черта? – рыкнул Тананзе, увлеченный приключениями индийского мальчика, очутившегося в открытом океане на утлом суденышке в компании грозного тигра.

Мальчик был такой смышленый, симпатичный. Он потерял во время шторма всю семью, оставшись круглым сиротой. Такой интересный фильм, и вдруг на тебе: звонил водитель.

– Босс, – зашептал Бимбом, – Салем отправился в гости к своей секретарше.

– Он божился, что она уволилась, – сказал Тананзе, не отрывая глаз от экрана.

Индийский киномальчик мочился на парусину, помечая свою территорию. Тигру это не нравилось. Затаив дыхание, зрители ждали, чем это закончится.

– Водитель отъехал по делам, – продолжал секретарь, – а когда вернулся, увидел, как министра сажают в большой ярко-красный «Гранд Чероки». Шведка, у которой он был в гостях, дверь не открывает. Телефон господина министра не отвечает.

На экране тигр обдал мальчика мощной струей собственной мочи, показав, кто в лодке хозяин.

– Почему бы водителю не обратиться в полицию?