– Я не вижу Спурия, – Юлия театрально оглядела море из-под козырька ладони. – Где наш милый, наш дорогой Спурий?

– Я его не пригласил, – буркнул Тумидус.

– Почему?

– Он цивил.

– Он закончил срочную обер-декурионом. Со спецподготовкой.

– Это было давно. Я пригласил людей, знающих толк в дисциплине. Людей, способных командовать и подчиняться. Людей, которым я доверяю всецело. Если мы придем к общему решению, я переговорю со Спурием и остальными.

– Спасибо за комплимент, полковник, – блестя жемчугом зубов, Юлия расхохоталась. – Как вам известно, я тоже не служила в армии. Антоний, а вы?

Антоний фыркнул – вода попала в рот.

«Стерва, – подумал Тумидус. – Стерва, язва, умница. Мне без нее не обойтись. Разлеглась, кошка! Нет, это не купальник, это какие-то шнурки. Лучше бы она загорала нагишом. После родов Юлия слегка располнела, но, клянусь Высшим Разумом, ей это идет. Дети, как я понимаю, с няньками. Муж улетел домой, на Борго, проведать тетушку. Это кстати. Притащи Юлия на плот мужа…»

Супруг Юлии, невропаст Лючано Борготта, всегда вызывал у Тумидуса самое неприятное расположение духа. Говорят, общие приключения сближают. Тот, кто изобрел эту сентенцию, не был знаком ни с гард-легатом Тумидусом, ни с Лючано Борготтой, мастером контактной имперсонации. Тумидус даже втайне радовался, что Юлия, выходя замуж, осталась на девичьей фамилии. Называть Юлию госпожой Борготтой было выше его сил.

– Ладно, – Юлия села, скрестив ноги. Жестом подозвала тент, укрылась в тени. – Оставим шутки. Полковник, вы собрали нас, помпилианцев-коллантариев, знающих толк в дисциплине. Собрали на плоту, в море, подальше от чутких ушей. Возможно, узко наведенный микрофон с берега уловил бы наши разговоры… Но я сомневаюсь, что кто-то заинтересуется нашей встречей. Пикник изгнанников! Что может быть естественней? Мы слушаем вас, друг мой.

– Что нужно, чтобы собрать колланта? – спросил Тумидус.

Вопрос напоминал удар под дых: резкий, внезапный.

– Помпилианец, – Аттиан перебрался ближе. – Помпилианец, как связующий центр. Невропаст, контактный имперсонатор, как наладчик системы. Группа энергетов в разных сочетаниях. Вехден, гематр. Вудун, гематр. Брамайн, вудун, брамайн. Закономерность сочетаний не обнаружена. Наконец, варвары и техноложцы. Шесть-девять человек общим числом. Почему вы спрашиваете, господин легат?

– Полковник, – напомнил Тумидус.

Он присел рядом с Аттианом на корточки:

– Потому что меня мучат подозрения.

Наголо бритая, загорелая голова Тумидуса блестела начищенной бронзой. Кожа туго обтянула лицо, превратив щеки во впадины, а скулы – в утесы на берегу. Казалось, с Аттианом разговаривает живой череп, полномочный представитель смерти.

– Потому что я не сплю ночами. Потому что, как мне кажется, вудунские хитрецы решили обойтись в этом деле без нас. Я имею в виду, без помпилианцев.

– Бред, – пожал плечами Аттиан. – Это невозможно.

– Я тоже так думал, – ответил Тумидус.

Из-за мыса вывернул глиссер, рванул было к плоту, но ушел в крутой разворот. Хозяева бухты не зря брали высокий гонорар за аренду, вернее, за уединенность. Идиот на глиссере наверняка удивился, когда автопилот перехватил управление, возвращая машину в разрешенную зону. Идиот будет вдвойне удивлен суммой штрафа, которая автоматом уйдет с его счета в пользу хозяев бухты. Захоти Тумидус подать жалобу на нарушение границ арендованной акватории – компенсация жалобщику превзойдет самые смелые ожидания.

– Обойтись без нас, – повторила Юлия. – Коллективный антис без помпилианца. Парашют без строп, кварц без кристаллической решетки. Я бы повторила вслед за Аттианом, что это невозможно. Но я давно знаю вас, полковник. Вы не из паникеров. Если вы так говорите, значит, у вас есть аргументы. Мы готовы их выслушать.

«Мы, – отметил Тумидус. – Юлия, несравненная Юлия, ты захватываешь лидерство, как автопилот – управление глиссером-нарушителем. Что ж, так проще. Антоний примет любое твое решение. Даже если ты нырнешь в горнило звезды, он последует за тобой. Остальных ты убедишь сама – если, конечно, мне удастся убедить тебя.»

– Все помнят гибель колланта в области Хобота? Колланта, где невропастом шел Степан Оселков?

– Да.

Справившись с бутербродом, Лентулл вмешался в беседу. Рядом с другими мужчинами – поджарыми, мускулистыми, резкими в движениях – Лентулл смотрелся рыхлым тюфячком. Мало кто знал, как обманчиво это впечатление. Во всяком случае, Тумидус предпочел бы сойтись на борцовском ковре с тремя профессорами Мваунгве сразу, нежели с одним обжорой Лентуллом.

– Кто-нибудь из вас был на похоронах?