Шрифт:
– Нет.
– А я был, – сказал Тумидус. – У меня крепкие нервы…
…в сфере визора бились волны и поля. Было красиво, сулило смерть.
– Ракшаси, – вздохнул координатор Умсла. – Она вынырнула из-за астероидного пояса Малой Виманы. Хищная флуктуация класса 4R-10+ согласно реестру Шмеера-Полански. Бой был коротким. Схватку зафиксировала следящая орбитальная станция «Карттика». Коллант погиб быстро: распался на малые тела. Что-то нарушилось в связке коллантариев… Флуктуация сразу утратила интерес к продолжению контакта. Когда она ушла, челнок со станции подобрал замерзшие трупы.
В холодной мгле космоса кружились ледышки – шесть тел. Мертвецкий хоровод расширял кольцо, словно желал напоследок захватить как можно больше пространства, негостеприимного к белковым существам. Жизнь кончилась, время вышло, так хоть пространство… К телам приближалась искорка – челнок «Карттики».
– Вечная память, – Юлия нахмурилась. Между бровями госпожи Руф залегла жесткая складка. – Степка был хорошим парнем. Лючано очень огорчился, узнав о его гибели. Даже плакал, когда думал, что я не вижу. Он знал Степку еще мальчишкой. С остальными мы знакомы не были.
– Это не все, – сказал Тумидус. – Я не закончил.
– …ракшаси, – координатор Умсла виновато развел руками. – Высокий класс. Будь на месте колланта кто-то из природных антисов… Папа Лусэро, Нейрам Саманган, Буйвол Капардин – любой из них порвал бы флуктуацию в клочья. Мне жаль, что сила коллантов ограничена. Мне очень жаль, полковник.
– Кто погиб из помпилианцев? – спросил Тумидус.
– Валерий Флавий, с Квинтилиса. Вы знали его?
– Нет.
Ракшаси, думал Тумидус, глядя, как в сфере танцуют покойники. Коллант. Бой лучей, полей и волн. Умсла ничего не понимает. Никто не понимает, кроме нас. Тумидус ясно представлял, как это видится изнутри, из-под шелухи. Вторичный эффект Вейса, галлюцинативный комплекс был для коллантариев ярче любой реальности. Степь, опаленная зноем. Море ковыля. Скачка к далеким холмам. Чешуйчатая броня, шлем с пышным султаном. Меч тяжко хлопает по бедру. Отряд – единое целое, и ты – центр его, центр и связующие нити. Так идет в бой центурия под корсетом. Из-за холма выходит женщина. Она смеется. Она меняется – выше любого из всадников, больше слона. Из пасти течет густая слюна. Блестят клыки, способные испугать тигра. Когти-кинжалы тянутся к незваным гостям. «С флангов! Обходим с флангов…» Маневр не удается. Свалка, пыль, хрип. С седла наземь летит один всадник, другой. Связь теряется. Единство распадается, люди превращаются в мясо, в добычу. Холмы гаснут, степь выгорает, чернеет, дышит убийственным холодом…
Трупы в космосе.
Хищный сгусток полей удаляется прочь.
– Ничего нового, – Юлия любовалась своими ногтями, выкрашенными в ярко-алый цвет. – Одни эмоции. Я понимаю вас, полковник. Я сама очень переживала. Но сейчас я хочу аргументов.
Остальные молчали.
– Ничего нового? – криво улыбнулся Тумидус. Он напоминал ворона, слетевшего на падаль. – Ошибаетесь, милейшая госпожа Руф. Помпилианец Валерий Флавий, с Квинтилиса, участник погибшего колланта. Кто-нибудь знаком с покойным господином Флавием?
– Нет, – сказал Аттиан.
– Нет, – сказал Лентулл.
– Нет, – берясь рукой за край плота, сказал Антоний Гракх.
– Кто-нибудь, кроме меня, присутствовал на похоронах?
– Нет.
– Продолжайте, полковник, – в глазах Юлии зажглись искорки интереса. Рука сжалась в кулак, ногти впились в ладонь. – Я прошу у вас прощения. Я зря перебила вас. Честное слово, зря.
…тела.
В гробах с позументом, с кружевами по краю.
Военный оркестр, траурный марш.
Салют из древних карабинов.
Коллантариев хоронили по высшему разряду. Как офицеров, погибших при исполнении воинского долга. Первым с краю, открыт для прощания, лежал Валерий Флавий – связующий центр колланта. Тот, от кого отказалась родина, принимал почести благодарной Китты.
У гроба, склонив голову, стоял Гай Октавиан Тумидус. Все видели, что полковник скорбит. Но кое-кому показалось, что полковник принюхивается. Напрасно, что тут говорить – от трупов не пахло разложением. Сандал, амбра, фиалка. Сухие ароматические травы. Бальзамировщики в морге позаботились о консервации покойных.
– Его клеймо…
Тумидус обвел присутствующих мрачным взглядом. На бритой голове обильно выступили капельки пота, словно тяжесть, лежавшая на плечах рассказчика, разом возросла.
– Наши клейма – клейма коллантариев – меняются после выхода в большое тело. Мы теряем способность к клеймению новых рабов. Теряем возможность удерживать рабов прежних. Сила наших клейм, трансформированных «уходом в волну» – лишь часть былой мощи. Это позволяет связывать колланта воедино без подавления личной свободы коллантариев. Господа офицеры, вы еще помните, что значит служить под корсетом?