— Предок сказал, что следующим этапом моего пути будет победа над чибисами. Но тогда я и представить не мог, что они своей численностью могут обеспечить Льву и Крокодилу победу в войне кланов.

— Нармер, ты готов сдаться?

— Я буду сражаться с чибисами до конца, и ты выживешь.

— Ты наделен нечеловеческой силой.

— Да, Души умерших глав кланов по-прежнему живут во мне. Они будут помогать мне, я не отступлю.

— Я — воин, — сказал на это Скорпион названному брату. — И я отказываюсь заранее мириться с поражением.

— Что ты предлагаешь?

— У меня тоже есть союзник, очень могущественный. Он мне обязательно поможет.

— Может, нужно воздать ему почести, преподнести дары?

— Нет. Мне нужно встретиться с ним этой ночью.

— Где?

— В пустыне.

— Ты хочешь… выйти из Нехена?

— Это наша единственная возможность получить силу, которая поможет нам победить.

— Это безумие, Скорпион!

— Я пойду один. И не пытайся идти за мной!

Пока Скорпион занимался любовью с Пловчихой, Нармер, расположившийся невдалеке, думал о Нейт — единственной женщине в своей жизни, увидеться с которой он уже не надеялся. Она была жива, он это чувствовал, но как долго удастся ей скрываться от ливийцев и от прислужников Льва и Крокодила? Возможно, Нейт удалось укрыться в Буто, если только Души еще не покинули захваченные и поруганные варварами земли Севера.

Нармер решил последовать за Скорпионом и прийти ему на помощь, если это понадобится. Позволить ему умереть в одиночку, по его мнению, было бы малодушием.

— Не делай этого, — раздался рядом глубокий голос едва видимого в темноте Шакала.

— Я не дам Скорпиону погибнуть!

— Туда, куда он направляется, ты не можешь и не должен идти. У вас разные судьбы. Ты — ученик Предка, у тебя свои обязательства. Скорпион выбрал другой путь.

— Мы — братья.

— Ты ему не поможешь. Наоборот, вы погибнете оба, и ты не сдержишь данного Предку слова, а раз так, потеряешь свои знания, свою душу и свое имя.

Разве можно с легкостью отмахнуться от предостережений мудрого главы клана?

— Скорпион вернется? — неуверенно спросил Нармер.

— Этого я не знаю. Силы мрака и красной земли неизмеримы. Если он устоит, то получит мощь тысячи воинов.

Скорпиону удалось обойти вражеский стан, не потревожив ни одного часового. Он прошел вдоль лагеря чибисов, и перед ним открылась кишащая змеями пустыня. Он направился в самое ее сердце и скоро увидел знак, который искал: меж двух холмов светились красным огнем глаза Сета.

Повелитель грозы — существо с огромными ушами, невообразимо длинной мордой и раздвоенным на конце хвостом — ожидал своего ученика.

Скорпион осмелился посмотреть ему в лицо.

— Мне нужна твоя помощь!

— Тебе мало своей силы?

— Нехен окружили тучи чибисов. Нам их всех не перебить.

— Разве не отдал ты мне свою жизнь и душу? Разве не пообещал, что будешь всюду сеять раздор и никогда не согласишься жить мирной жизнью?

— Я обещал.

Глаза Сета полыхнули огнем.

— Если так, почему ты в себе сомневаешься?

— Эта орда… Она огромна.

— Ты боишься?

— Да, я боюсь! Я боюсь поражения!

— Докажи свою доблесть, и я тебе помогу!

— Они вернулись! — вскричал дозорный.

Не меньше десяти раз гиены нападали на отряд беженцев, направлявшийся к Нехену. Боевой бык в раздражении скреб песок копытом. Лучники встали наизготовку, заслоняя собой стариков, женщин и детей.

Обычно, чтобы отпугнуть хищниц, хватало нескольких выстрелов, однако они возвращались снова и снова, дожидаясь, когда смогут воспользоваться слабостью людей. До сегодняшнего дня их жертвами стали ребенок, убежавший слишком далеко от родителей, задремавший часовой и хвастун, вздумавший сразиться с ними в одиночку.

— Это странно, — сказал комендант уничтоженного разливом лагеря Быка. — Эти твари обычно боязливы и если нападают, то ночью. И, как правило, довольствуются падалью.

— В год гиены они впадают в неистовство, — напомнила ему жрица.

Около сотни гиен преградили людям путь. Пока они пожирали своих будущих жертв глазами, их соплеменники окружали беженцев со всех сторон. Началась паника, и коменданту с трудом удалось навести порядок.

— Пойте, хлопайте в ладоши! Погромче шумите! — потребовал он.