Оказалось, все же есть в чем. Чонг никого не убивал. Просто слегка воздействовал на сознание наркоманов, хотя этого особо и не требовалось. Отпивал их кровь, потом усыплял, чтобы ничего не помнили. Ну а если и вспомнят — кто поверит обдолбышам?

— Я всегда так делаю. И всегда только наркоманов использую, — обиженно говорил упырь. — Что в этом плохого?

Признаться, я немного растерялся. Никогда не встречал такой формы вампиризма.

— Но ты пьешь у людей кровь!

— Да какой там пью! — махнул рукой китаец. — Так, отхлебываю. И потом, какие это люди? Это ж наркоманы.

— Так ты сам кто? — вмешалась Маша. — Раз тебе нужна только их кровь? Иван, вампиры могут быть наркозависимыми?

Я задумался. Такой вопрос никогда не приходил мне в голову. Вроде бы для упырей вещества, содержащиеся в крови людей, безопасны. Хотя если учитывать, что кровь передает проклятому душевную силу, которая и является источником бессмертной жизни…

Чонг подтвердил мои догадки:

— В их крови особая энергия.

— Энергия безумия, — кивнул я. — Поэтому ты такой крышелет.

— Мой способ держаться на поверхности, — пожал плечами азиат. — Ты же знаешь: если у киан-ши нет ничего, за что можно уцепиться в бессмертной жизни, никакого смысла, он теряет разум.

— Странное хобби — клоунада, — хмыкнул я.

— Какое есть, — надулся Чонг. — А вообще, вы мне благодарны должны быть. Я санитар общества! Посмотри на них. Вон тот, видишь, облевался? Это люди, по-твоему? Даже если они издохнут, вам же дышать легче будет! В общем, пойду я! А ты… хочешь — стреляй.

Произнеся этот монолог, китаец закатал рукава плаща (кстати, взамен обгорелой одежды на нем уже была новая), взъерошил волосы, выставил челюсть, обошел нас и вразвалочку двинулся прочь из проулка, напевая: «И если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день»… [20]

— Как трогательно, — проворчал я. — Впору написать на стене «Цой жив!».

Стрелять, конечно, не стал. Во-первых, остыл и вспомнил, что за Чонга мне достанется. Во-вторых, нельзя было не признать: в его словах есть определенный смысл. Если я кого-то и ненавижу почти так же, как упырей, — это наркоманы, алкоголики и прочие маргиналы. Если б они все жрали друг друга, я б только порадовался.

Сегодня, слыша в трубке веселый голос Чонга, я уже почти пожалел о том, что не пристрелил его. Еще крови попортит немало, это точно…

— Иди за стол! — возмутилась Маша. — Зря я, что ли, старалась?

За завтраком выяснилось, что девушка успела постараться не только на кухне.

— Разыскала координаты тех троих, которые сошли с ума, — сказала она, допивая кофе. — Вышла на их родственников, попросила о беседе. Согласился только муж тетки, которая устроила резню в стриптиз-клубе.

— Не резню, а грызню, — автоматически поправил я. — Маш, спасибо, ты супер! Собраться быстро сможешь? Тогда поехали.

Нет, положительно, эта девушка — сокровище! Через десять минут она была готова к поездке.

— Как дела, любовнички? — приветствовал нас Чонг, усаживаясь в машину и запахивая новенький кожаный плащ. — Накувыркались вчера?

Я покосился на него: откуда такие сведения?

— Проклятая неизвестность, — мерзко захихикал китаец. — Чем вы еще заниматься могли? Да и ауры у вас… чувствуется сексуальная энергетика, в общем.

Я молча повернул ключ в замке зажигания. Никогда еще не видел такого озабоченного упыря… Впрочем, он шут, а таким многое спускается с рук.

В кафе «Malina» меня уже ждал отец Константин. Я не рискнул оставлять Машу в одной машине с Чонгом, взял ее с собой. Батюшка ничего особенного не сказал, только подтвердил курс Церкви на совместное расследование с киан-ши. Однако подробно расспросил меня о беседах с мастером Чжаном — мир миром, а информацию проверил.

— Один вопрос, — сказал я. — Что вы знаете о зверобогах?

Священник затуманился:

— Это вопрос для теолога, чадо. Для историка религии. А мои познания в оной теме слишком скромны. — Он поднялся. — Пора мне, чадо. Давай-ка я тебя благословлю на свершения да поеду уже.

Он помахал перстами сначала над моей головой, потом над Машиной:

— На всякий случай… — подхватил шлем и вышел.

Вскоре на улице взревел мотоцикл. Отец Константин уехал. Мы с Машей переглянулись:

— Тебе не кажется, что они темнят с этими зверобогами?