— Типа того, — небрежно бросил Чонг. — Магнетизм киан-ши.

— Так, может, нам и следствие незачем проводить? Давай ты всех замагнетизируешь и инфу узнаешь.

— Ванюська, — обиделся китаец. — Тебе же лучше других должно быть известно: далеко не каждый поддается вампирскому магнетизму. Чем сильнее человек, тем меньше он подвержен внушению. Вот, например, Александру Катынину я обработать не смог, как ни старался. А уж показать какую-нибудь картинку можно только самым слабым.

— Как сегодня Игорьку? — спросила Маша.

Чонг довольно ухмыльнулся:

— Я ему предстал в образе зеленого черта. А тех мартышек в бантиках просто зомбировал, чтоб подыграли. Так что, Ванюська, чем могу, тем помогаю расследованию.

Юлия Антонова содержалась в обычной городской психиатричке — старое здание, никакого особого комфорта, серость, уныние и бугаи-санитары. Сразу становилось видно, как ею дорожит супруг. Зато в бюджетной клинике проще объявить недееспособной…

Договориться о встрече с больной оказалось легко — сотня баксов в карман санитару — и нас провели в палату.

— Осторожнее, она буйная. Может быть опасной, — буркнул парень и вышел.

Мог бы и не предупреждать. Интересно, какую опасность могла представлять хрупкая женщина в смирительной рубашке? Она сидела в углу, исподлобья смотрела на нас. Очень красивая и очень молодая, ее не портили даже слипшиеся волосы, синяки на лице и безумное выражение глаз.

— Сколько ей? — присвистнул Чонг. — Муж говорил, вроде хорошо за сорок. А выглядит на двадцать пять от силы.

Маша тоже с интересом присматривалась к женщине.

— Ну Игорь же рассказывал. Пластика, косметологи…

Мне было жаль ее. Несмотря на грязные истории, которые рассказывал ее супруг. Красивые женщины в беде всегда вызывают сочувствие. Я присел на корточки в шаге от Юлии:

— Вы меня слышите? Расскажите, что с вами случилось? Мы можем помочь.

Я долго уговаривал, прежде чем Юлия посмотрела мне прямо в глаза и шепнула всего три слова:

— Во имя зверобога…

Потом она замолчала, никакие уговоры на нее не действовали.

— Чонг, может, сумеешь загипнотизировать?

Азиат отрицательно покачал головой:

— Сильная женщина плюс состояние измененного сознания — нереально. Это тебе не наркоман убогий.

Из психушки мы отправились в фирму Антоновой. Там провели остаток дня, опрашивая сотрудников. В итоге сложилась картинка, поражавшая своей вторичностью. Юлия Викторовна никуда не исчезала, вела себя как обычно, зато среди ее приближенных случился внезапный мор. В течение последних трех месяцев погибли от несчастных случаев ее водитель, охранник, две подруги и три молоденьких менеджера, про которых в фирме сплетничали, что они любовники Антоновой. Только вот никакого экстрасенса Романа Романова никто не припомнил.

Вечером, когда мы уже возвращались домой, Чонг, как всегда, связался через планшетник с мастером Чжаном. Выслушав краткий отчет, глава киан-ши сказал:

— Как и обещал, я устроил обследование Дениса Катынина. Судя по информации из клиники, где он лечился последние два года, у Катынина действительно был рак легких в последней стадии. Но обследование показало, что сейчас Катынин болен только психически. Физически же он абсолютно здоров. Опухоль и метастазы исчезли.

Из истории рода Батори

Вена, дворец Хофбург, сентябрь 1609 года от Рождества Христова

— Ваше величество, я буду говорить от имени и по поручению Церкви. — Кардинал Франсуа Форгач остановился, подбирая слова. — Мы просим у вас защиты, ваше величество. Не для себя, но для ваших подданных, для тех, кто не может донести до вас покорную просьбу о милости. Мы просим за народ, ваше величество. За невинных крестьянских девушек, коих, по слухам, уже сотни погибли в замке Чахтице.

Матиас нахмурился. Это была уже не первая просьба со стороны святых отцов по поводу графини Эржебеты Надашди, урожденной Батори. До короля тоже доходили слухи о зверствах, творимых в Чахтице. Но он сомневался, стоит ли обращать на них внимание. Вдруг это не сплетни? Мог начаться грандиозный скандал, а ведь Матиас только наладил отношения с венгерскими евангелистами.

По этой причине он и назначил аудиенцию в малом кабинете, без свидетелей. Сейчас, глядя на аскетическое, изрезанное морщинами лицо Форгача, король взвешивал все возможные выгоды и убытки.