Лорэлай удерживает электрошок и вгоняет ноготь в маленькую кнопку, свободной рукой скользит к себе в брюки. Скалится. Он никогда не знал, что чужая боль может так его возбуждать.

Мортэм вовсе не ненавидит Лорэлая. Он готов умолять о пощаде — это не хуже и не лучше любой другой реакции. Он просто хочет сохранить себя. Боль отнимает память, разум, личность. Гордость и самоуважение — выдумка идиотов, куску мяса из холодильника нет смысла играть в геройство.

С живота и бёдер Мортэма сползают клочья кожи. Он ничего не видит, ничего не понимает, ничего не чувствует — только ощущает собственный распад. Лорэлай вздрагивает в такт рывкам Мортэма.

Мортэм чувствует, что у него готова отвалиться нижняя челюсть, но всё же широко раскрывает рот и кричит. Ни единого звука, кроме сиплого шипения, его гортань выдать не может.

Лорэлай чуть ахнул, и, быстро схватив Мортэма за волосы, рывком повернул его лицо к себе. Капли холодного семени брызгают на перекошенные, растрескавшиеся глубокими чёрными рытвинами губы.

Мортэм готов поклясться, что чувствует вкус. Горечь, едкая соль. Он не должен чувствовать. Зомби не чувствуют.

Электрошок покинул его тело.

— А ну оближи! — тяжело дышит Лорэлай, заставляя Мортэма взять в рот адскую игрушку.

Чудится, что последовал ещё один удар, звоном отдаваясь в черепной коробке.

И Мортэм не может понять, были ли этот удар на самом деле или всё же нет.

Он растягивается на полу, в луже сукровицы.

Сейчас… сейчас укол подействует, боль уйдёт, и его тело восстановится. А завтра всё начнется с начала.

При жизни Дэрек не верил ни в ад, ни в рай — солдатам не полагается забивать себе мозги религиозной чушью. Но если ад и может существовать, то он таков — ни смерти, ни жизни, ни даже боли в человеческом понимании. Приближение к финальной стадии посмертия и отдаление от неё.

Бесконечность.

Нет смысла бороться.

Мортэм размыкает губы и сипит, не слыша своего голоса:

— Не надо больше инъекций. Добей меня.

— Нет, — Лорэлай, — ты мне пока нужен.

Он скользит к коробке с ампулами — крохотная тонкая тень. Мортэм мог бы переломить его пополам одним ударом.

После трёх инъекций, которых обычно хватало для восстановления, Лорэлай вдруг понял — что-то не так. Тело Мортэма восстанавливалось тяжко, неполно. Под слоем вспухшей буграми кожи угадывались очаги гнили. Неужели лимит исчерпан? Лорэлай чуть закусил губу, занервничав. Испортил игрушку. Ну, хорошо хоть Эрих не накажет за порчу его имущества — он же сам сказал, что Лорэлай волен делать с Мортэмом всё, то заблагорассудится. Хоть убить.

Убить мертвеца — это, вероятно, как раз то, что он и проделывает изо дня в день с Мортэмом.

Лорэлай медленно поднялся и отступил от валяющегося на полу гнилого трупа. Неподвижность и мокрая, прогоркло-сладкая вонь повергали вампира в трепет. И ужас. Ведь это — и его возможная участь. Он развернулся и бросился прочь из кельи.

Йохан бродил по ангару. Длинная цепь не слишком сковывала движения, озможная я и бросился прочь из кельи. али вампира в трепет. трупа. и губы. от и кричитх ноток. енностям. нельзя было добраться только до предусмотрительно убранного в дальний угол оружия. И всё равно Йохан бесился. Дело даже не в условиях, ржавый умывальник вместо джакузи и груду грязного тряпья вместо постели он вынес без труда, на войне приходилось и хлеще. Гораздо омерзительнее — статус. Любой сопляк вроде этого Джейка может зайти и треснуть по зубам. Или вовсе пристрелить.

Злость росла где-то в животе, словно раковая опухоль. В первую очередь адресовалась Краузэ — именно он во всём виноват. С каким наслаждением Йохан передавил бы синеватую жилку на его мягкой шее — разумеется, глядя в глаза.

Но злости было много, хватало и отребью. Йохан представлял массовые расстрелы. И почему только правительство не трогает этих ублюдков? Давно пора избавить город от лишних жителей, не платящих ни единого налога.

Йохан сел на свою неприглядную лежанку, уткнулся подбородком в колени. Непривычная тишина давила на барабанные перепонки.

Куда их всех черти-то унесли? Ночь скоро. Проклятье. И ни единой возможности взломать цепь!

Йохан задремал и был вырван из полусна грубым толчком в плечо. Он сфокусировал взгляд. Опять этот главный байкер, Хром или как его. Только выглядит будто передрался со всей своей коммуной — весь в засохшей крови, длинные рыжеватые патлы прилипли к лицу. На руке свежая рана.

— Ты! Рассказывай! — прошипел он, снова встряхивая Йохана. Перетянул воротник на шее, ткань больно вонзилась в кожу.

— Рассказывать что? — прохрипел Йохан.

— Какого дьявола от нас надо трупакам ходячим?

Подскочил Джейк. Втрое грязнее, чем обычно, и испуганный, будто от десятка эвтанаторов удирал.

— Это из-за тебя всё, да? Это из-за тебя они сюда припёрлись и поубивали кучу наших, да?! Хром, я тебе говорил, что от него одни неприятности!

— Чего? — Йохан не вполне понял.

Что там случилось? Если Краузэ всё-таки послал по его следам эвтанаторов, то почему они устроили бойню? Зомби класса Бета убивают тихо, не ранят посторонних — Йохан покосился на глубокую царапину на руке Хрома. Хотя, бывали случаи побегов из крио-казарм. И тогда одичавшие, гниющие без инъекций зомби нападали на живых, дабы пожирать человеческую плоть в тщетных попытках остановить распад.