Шрифт:
Хром тоже вскочил на эскалатор.
— Я тоже с вами. Если он — труп, то я его укокошу во второй раз!
Дагмар оглянулся к ним обоим и слабо улыбнулся.
27 глава
В окно он не смотрел почти никогда. В этом они были противоположностью — Дагмар мог часами следить за тем, как постепенно складывается на небе мозаика заката; Эрих не отличал дня от ночи, ведь в лаборатории всегда одно время суток. Желтоватое или холодно-белое от электричества.
После вчерашней бойни на окраине Эриху захотелось привести мысли в порядок. В этом ему помогала, как всегда, одна лишь работа. Но не всегда она полностью занимала всю голову.
Эрих не привык жалеть о прошлом. Что сделано, то сделано. Только слабый переживает по поводу того, что нельзя вернуть. О своей смерти и измененииЭрих уже не жалел. За прошедшие дней десять он успел понять, что новое тело сильнее, выносливее, удобнее прежнего. Идеальный резервуар для мозга: неприхотливый, работающий без сбоев в виде усталости или болезни, словно качественная машина.
Конечно, каждая машина нуждается в горючем, это тоже справедливо. Несколько оборванцев из Нижнего города, Трущоб или окраин вполне сойдут за «батарейку». Эрих уже не помнил лиц убитых ими.
Но его грызла совесть за нападение на Дагмара.
От одного воспоминания о том, как его рука впивалась в мягкие кудри, Эрих едва мог удержать скальпель, чтобы тот оставлял идеально-ровный разрез на брюшине очередной «заготовки» под зомби из партии, доставленной сегодня.
«Я не хотел, Даг. Ты сам виноват. Ты сам. Не вовремя пришёл».
Лежащий на полу Дагмар был таким манящим, доступным.
С того дня они ещё не общались.
Следовало навестить его в больнице или позвонить, извиниться, как-то всё объяснить. Солгать.
Эриху не хотелось лгать. Когда-нибудь он расскажет Дагмару правду. Тот испугается, конечно же. Он испугался даже тогда, когда случайно застал Эриха с очередным объектом для исследования. Эрих просто не удержался, польстившись его красотой, а Дагмар влетел в подвал, гордо именуемый лабораторией, с упаковкой дешёвого пива и пиццей, рассказывая на ходу какую-то чушь.
Пицца шлёпнулась на пол, как будто печень из вспоротого живота, а бутылки разбились со звоном хирургических инструментов.
Тогда Эрих просто признался, сразу же, там, неуклюже прикрываясь простынёй и поймав Дагмара, рванувшегося прочь из подвала, за локоть. Дагмар принял его. Принял любителем мёртвых. Возможно, примет и мёртвым?
Эрих тянул время.
Нехорошее решение. Как хирург, Эрих понимал — лучше отрезать. Застоявшаяся ложь хуже газовой гангрены.
И всё-таки тянул время.
Внезапно на пороге возникла чёрно-белая фигура зомби.
— Хозяин, к вам посетители, просили доложить.
— Чёрт побери! Я же просил не отвлекать меня во время работы! — Эрих швырнул инструменты на стол, но сразу же взял себя в руки. Тише, тише. Просто пошлёт ко всем чертям, сославшись на занятость. Кем бы ни были эти посетители.
Эрих наспех прикрыл не слишком чистой тряпкой вскрытый — пока ещё не шевелящийся — труп, бегло сполоснул руки, вылез из рабочего комбинезона и поднялся в свой кабинет. Там он включил видеофон. Односторонний режим.
У ворот стояли трое. О господи. Дагмар. Ну зачем ты приехал опять? Да ещё и чужаков каких-то притащил…
А что если он помнит нападение? А что если это полиция и люди из Комитета по вопросам жизни и смерти — специальной конторы, которые обязаны зафиксировать смерть Эриха и лишить его всех прав и имущества. Нет, нет. Дагмар не мог предать. Какая, к чёрту, полиция? Судя по робам, это работники «Танатоса». Странная какая делегация. И без охраны. У Дага опять что-то личное? Но тогда, опять же, зачем чужие?!
— Слушаю, — сухо скрипнул голос Резугрема в динамике. Дагмар подался вперёд и проговорил:
— Эрих, пусти нас. Это важно, — он выглядел испуганным.
Эрих чуть усмехнулся. Даг совсем не изменился. Как будто он всё тот же едва достигший совершеннолетия мальчишка, склонившийся над рацией, сложивший пухлые губы в испуганное «О». Так и чудилось, что сейчас он закричит «Я не слышу сигналов! Приём, приём! Повторите! Я не слышу вас!»
Эрих мешкал. Открыть или нет?
— Кто это с тобой? — отрывисто задал он вопрос.