Найт сразу же набрал номер Дэнкера Миккейна.

— Здравствуй, Найт! — улыбнулось с экрана такое знакомое лицо. — С наступающим тебя!

— Я вам звоню с тем же, — с улыбкой ответил молодой киборг, чувствуя, как сладко сжимается сердце от тоски по дому. — Я так соскучился!

— Я тоже. Как у тебя там дела? Братьев и отца поздравил?

Найт замер. Улыбка его стала отсутствующей. Он ведь даже не вспомнил о семье. Ладно — отец, которого он до сих пор не мог простить. Но братья? Лиандра…

— Найт? — нарушил тишину господин Миккейн.

Парень встрепенулся и виновато помотал головой.

— Нет, не поздравил… Ещё не успел.

— Так поторопись! — кивнул учитель. — До Нового года всего ничего осталось! Давай, давай, я пока отключусь, чтобы не отвлекать.

Он подмигнул бывшему ученику и пожелал удачи. После чего отключился. Найт открыл окно многоканальной связи, набрал один за другим все номера своих родных. Подумав, стёр номер отца. Ещё немного подумав, закрыл программу видеосвязи и зашёл на сайт центрального вокзала. Найт принял решение: встреча воочию лучше всяких звонков.

Конечно, за пару оставшихся до полуночи часов он не достигнет Броксы, Новый год придётся встречать в поезде. Ну и пусть. К полудню он будет дома…

Однако судьбе был угоден иной расклад. Оказалось, что все билеты раскуплены на неделю вперёд. Не удивительно — праздники. Несмотря на политику Императора и всех его предков, нарочно или несознательно уничтожавших институт семьи, люди тем или иным образом сохраняли вековые традиции и семейные отношения: сыновья навещали отцов, отцы — сыновей, братья и любовники — друг друга.

А Найт смотрел на беспристрастное окно виртуального билетного терминала, лишённый возможности воссоединиться с семьёй. Он отправился домой в полной решимости поехать в Броксу хоть на мотоцикле, но постепенно пришёл к выводу, что путешествовать зимой по степи таким образом — это верное самоубийство.

Прислонившись лбом к холодному стеклу такси, Найт безразлично глядел на город, который так поразил его когда-то и который до сих пор заставлял чувствовать себя ничтожной песчинкой на его фоне.

И вдруг взгляд Найта зацепился за рекламную панель. Удивительно, но на ней был изображён он сам, прижимающийся щекой к округлому лобику Юки. Этот образ то ли «Кая и Снежной принцессы», то ли «Постапокалиптических Адама и Евы» давно стал достоянием общественности, войдя в коллекции клипартов, но всё еще принося Вольфу Рамму неплохие дивиденды. А сейчас он был опошлен каким-то зазывным слоганом о лучшем зимнем предложении, которое обязательно порадует родных и близких. Но молодой киборг не обращал внимания на рекламную чепуху. Он видел, с какой нежной доверчивостью прижималась к нему девочка с его родной планеты. Такая же уникальная, как он, и такая же одинокая там, в своём белом лесу, как он в своих каменных джунглях. Такая же чистая и искренняя, как снег.

Белое никогда не лжёт.

Найт решительно изменил маршрут такси и через несколько пересадок остановился у дома художника.

— Не ожидал тебя увидеть, Эдельвейс, — послышался в динамике голос Вольфа Рамма. — Но не скрою, сюрприз приятный. Входи.

На сей раз Найт выбрал белый коридор.

Хозяин апартаментов ждал его в уютной зале, по стенам которой бежали, словно капли дождя по стеклу, белые огоньки. Сам он был босиком и одет в простой домашний костюм, что придавало ему сходства с ангелом, решившим прогуляться по земле.

— Это удивительное совпадение, что ты застал меня, — улыбнулся он Найту, жестом приглашая следовать за собой. — Ты как раз к ужину. Всё уже готово…

— Я ненадолго, — перебил Найт. — Я хотел бы обсудить с вами кое-что… Точнее, предложить. Точнее, попросить.

— Конечно, но только после ужина, — мягко улыбнулся художник и поспешно добавил: — Не бойся, на сей раз никаких препаратов.

Он привёл Найта в небольшую комнату, похожую на тот заиндевелый лес, где Найт встретился с Юки. Огоньки мерцали на белых ветках искусственных ёлочек, украшенных цветами — то ли живыми, то ли тоже искусственными. В центре комнаты находился стол, сервированный на одну персону. Напротив него под полупрозрачным балдахином на ворохе белых атласных подушек сидела юная альбиноска. Перед ней стояло несколько блюдец с красиво нарезанными фруктами и какими-то кушаньями.

Заметив вошедшего, Юки привстала и широко улыбнулась. Она не могла толком различить черт его лица, но рост, силуэт, молочный оттенок кожи безошибочно подсказали ей, что это — Найт.

— Присаживайся, — сказал Вольф Рамм Найту, — а я принесу прибор. Снежана, кажется, рада тебя видеть. Можешь пока покормить её с рук.

Он развернулся было к выходу.

— Господин Рамм, — остановил его Найт. — Я хотел бы купить её.

Художник медленно оглянулся к парню и усмехнулся.

— Зачем тебе самка, Эдельвейс? Ты ведь киборг.