— Я все равно должна была уезжать по условиям контракта, — глаза у Лики блестели, как елочные игрушки, — так что, считай, ничего не потеряла.

— Даже наоборот, — мой голос звучал не менее воодушевленно, — ты немало приобрела.

— Слушай, — сказала Лика, — он же не красавец, и не первой молодости. Еще неизвестно, кто из нас приобрел больше.

— Конечно, вы оба вытянули счастливый билет.

— Ты прикалываешься, что ли?

— Что ты? — удивилась я. — По-моему, это очевидно.

— Я не беру у него денег, — сказала Лика не без гордости. — Но подарки, все такое… В конце концов, пусть платит, раз решил пожить с молодой и красивой.

— Вот-вот, — сказала я, — что он себе думает? Бесплатного кайфа не бывает. Это не Казань.

— Не Казань, — подтвердила Лика, на миг испытующе посмотрев на меня.

Я без труда выдержала ее взгляд, налила водку в опустевшие рюмки. Интересно, обсуждали они с Брюхом идею завести ребенка, или еще нет?

— В долбаной Казани тебя имеют, и ты еще должна, — с внезапной злостью сказала Лика.

— Забудь, — посоветовала я. — Тут Европа, и пусть все остается, как ты хочешь.

— А ты? — спросила внезапно Лика.

— Что я?

— Чего хочешь ты?

— Денег, подруга, — честно ответила я. — Много красивых бумажек с Триумфальной аркой.

— Ну и правильно, — согласилась Лика. — Ты ведь тоже не брала у него денег?

— Нет.

— Они это ценят, помни мои слова, — Лика решила немного просветить меня. — Мужик совсем по-другому к тебе относится, зная, что ты с ним по любви.

— Да какая любовь! — рассмеялась я. — Он же понимает, что ты с ним не просто так. Завести домашнее животное и содержать его — это разве любовь?

— Значит, по-твоему, я — домашнее животное? — со злостью в голосе спросила Лика.

— Что ты! — я картинно всплеснула руками. — Я к тому говорю, что он должен окружить тебя заботой и вниманием.

— Да, ты права, — успокоилась Лика. — Но ты и вправду меня не ревнуешь?

Этого вопроса я не ждала, но попыталась собрать ускользающие мысли.

— Нет, — прозвучал мой равнодушный голос. — У меня совсем другие планы на ближайшие десять лет.

По счастью, Лика была уже сильно пьяна и не стала развивать щекотливую тему. Вскоре мы уже почти не вязали лыка, и я предоставила ей как хозяйке самой убирать со стола, а сама добралась до своей комнаты на втором этаже и, почистив зубы, моментально уснула, едва коснувшись головой подушки.

Было уже темно, когда я спустилась вниз, в помпезный холл, сверкающий огнями хрустальных люстр. Брюхо повернул голову в мою сторону и кивнул. Рядом с ним сидели Воха и Альбинос. Они едва удостоили меня беглыми взглядами. Я поздоровалась и прошла на кухню, где суетилась аккуратная полная женщина лет сорока пяти на вид. Лика тоже была здесь, ее лицо никак не отражало последствий дневной выпивки, разве что кожа под глазами приобрела легкий сиреневый оттенок. Лика была почти не накрашена.

— Привет, — сказала я и посмотрела на домработницу. — Я Анна.

— Это Тася, — представила женщину Лика. Тася кивнула.

Таким ли я представляла себе рай, подумала я. Вряд ли. У меня было чувство застывшей под горлом тяжести. Совершенно беспричинной, на первый взгляд, но я понимала: если здесь и находится рай, то чей–то другой.

— Как спалось, Анна? — громко спросил Брюхо.

— Замечательно.

— Покормите Аню, девушки, — любезно распорядился Брюхо.

— Спасибо.

Я ела за небольшим мраморным столиком, стоявшим на кухне, у самого выхода на веранду. Такой удобный стол, его легко протирать мокрой тряпкой, почему–то думала я. Аппетита у меня не было напрочь, и вскоре я переместилась на мягкий уголок в просторном зале, рядом с которым помещался круглый салонный столик. На столике лежали какие–то журналы, которые я стала бездумно листать.

К Брюху прибыли новые гости — двое мужчин с внешностью эмигрантов из бывшего совка и понтами стопроцентных арийцев. Я таких уже насмотрелась осенью, разъезжая с Брюхом по его стрелкам. Отчего–то сейчас эти люди раздражали меня больше, чем раньше. По обрывкам разговоров, долетавших до меня, я поняла, что визитеры приехали на машине из Германии, и речь у них идет об организации эскорт-сервиса в Мюнхене. Может быть, жизнь вообще всех людей — сплошное дежа вю? Отчего это я воображаю, будто бы она бывает чем–то другим, ярким и прекрасным?

Воха важно говорил о работе эскорта — гости почтительно слушали его и задавали вопросы. Видимо, они собирались стать пайщиками нового предприятия. Брюхо любил работать по такой схеме, и сейчас еще два кирпичика лягут в основу его здания, надежно зацементированные жадностью и азартом. А что использовать в качестве стимула для людей мне самой, собирающейся наладить свою структуру? Я уже давно думала над этим, и, сравнивая, приходила к выводу, что неформальные стимулы Брюха, должно быть, намного действеннее, чем зарплата и бонификация по Филиппу Котлеру.