За короткое время я познакомилась с девочками, которые трудились в «Рандеву», с барменами, поварами, официантами, охранниками. Саня занимался бухгалтерией и организацией работы места, а заботы о безопасности он разделял с огромным уркой по имени Селя, который, как я поняла, контролировал еще много тель-авивских точек. Плешивый и татуированный Селя выглядел весьма устрашающе, и я чувствовала, что мои коллеги панически боятся общения с ним. То есть, вовсе не вступать в контакт с Селей было невозможно, и девчонки старались как можно быстрее отделаться от этого типа, пускай даже для этого и приходилось на скорую руку совокупляться с ним.

— Эй, новенькая, подойди сюда, — сказал мне однажды Селя.

— Меня зовут Анна, — сказала я, останавливаясь в нескольких шагах перед ним.

— Говорят, ты из Москвы приехала?

— Правду говорят.

— Танцуешь ты хорошо, — сказал Селя. — Пошли, проверим, умеешь ли ты так же хорошо трахаться.

— Клиенты вполне достаточно меня проверили, — сказала я. — Это будет уже не работа, а разврат.

— Ну, как раз сегодня пятница-развратница, — Селя ощерился фиксатой ухмылкой. — Пошли, малая, не порти мне настроения.

— Я не захожу со своими, — сказала я, напрягаясь. Среди девчонок ходили слухи о том, что Селя скор на расправу. Я и сама однажды, под конец ночной смены, видела, как он с одного удара огромного кулака пустил кровь заснувшему у входа охраннику.

— Ты чего мне паришь, маленькая сучка! — вскипел Селя. — Бери полотенца и марш в комнату!

— Я добросовестно выполняю свою работу, — сказала я, чувствуя, как кровь приливает к моим щекам. — Кроме этого, я ничего никому не обязана делать.

— Я научу тебя со старшими базарить! — Селя приблизился ко мне и попытался схватить меня за руку.

— Она права, — Саня стремительно вклинился между нами и встал лицом к лицу с рассвирепевшим уркаганом. — Девчонка отлично танцует и делает все, что требуется по работе. Остынь, Селя!

— Ты против меня за блядь пишешься? — глаза Сели раздавили и втоптали в пол Саню, который был на целую голову ниже его, но руки с тяжелыми кулаками в татуировках опустились.

— Я отвечаю за это место, и будет, как я сказал, — спокойно произнес Саня. — Не лезь к девчонкам, которые работают без проблем.

— Я с тобой потом поговорю, — прорычал Селя. — Без зрителей.

— Да хоть сколько угодно, — улыбнулся Саня. — Ты ведь знаешь, братуха, через что я прошел в Ливане. Тебя и подавно не испугаюсь. К тому же мы работаем теперь по-европейски, а не так, как ты привык. Перестраивайся сам, пока не поздно. Девочки здесь находятся не для того, чтобы тебя ублажать, а просто работают за деньги.

Селя развернулся и пошел к выходу.

Деньги! Деньги. Деньги… Я подчинила им свою жизнь, и, наконец, они стали благосклоннее ко мне. За обладание ими я жертвовала другими мечтами, ограничивала себя даже в развитии, не более часа в день уделяя чтению английских книг. Правда, чтобы интеллектуально насытить этот обязательный час, я выбирала в магазинах только книги по экономике.

Однажды я почувствовала некоторую странность в поведении толпы, которая наполняла ночной «Рандеву». Все, вроде бы, происходило, как обычно, только внимание девушек, бармена и охраны было сосредоточено не на подиуме, а куда–то переместилось. Я сидела за столиком с клиентом, который заказал мне уже второй дринк, и вполуха слушала его жалобы на жену. Кстати, большинство женатых клиентов почему–то всегда сетует на тех, кому когда–то говорили слова любви и вели под венец. Но в тот момент меня интересовала не распахнутая душа моего собеседника, а любопытные явления в зале. Движение нашего персонала стало целенаправленным, и я обратила внимание, что оно обтекает отдельно стоящий столик у дальней стены. В полумраке за столиком виднелся небольшого роста человек в очках, а рядом с ним располагались Саня и Чарли, толстяк-абориген с мясистым носом и масляными глазками, владевший какими–то процентами в «Рандеву».

Любопытное дело, за каких–нибудь несколько минут к их столику подошло, чтобы поздороваться, по меньшей мере, пятнадцать человек. Вскоре настала моя очередь украсить собой сцену, я извинилась перед клиентом и пошла в раздевалку, чтобы взять прозрачную розовую шаль — подарок Маши. Это она помогла мне поставить хореографический этюд с шалью, и уверяю вас, номер смотрелся классно и был оригинальнее обычного простенького стриптиза в исполнении других девушек.

Танцуя, стриптизерка автоматически оценивает реакцию на себя в зале, выделяет клиентов, которых заинтересовало ее тело или ее движения. Нередко получается улыбнуться кому–то со сцены, стрельнуть глазками в потенциальный объект, получить ответный импульс. После номера ты уже знаешь, к кому подсесть дальше, кто с радостью угостит тебя и, возможно, пригласит в отдельную комнату. Сейчас я танцевала, демонстративно не глядя на дальний столик, но там, видимо, не оставили без внимания мой выход с розовой шалью.

— Подойди к нам, Аннушка, — это Саня подошел сбоку к подиуму. Его взгляд бессознательно остановился на моей обнаженной груди, часто поднимающейся после танца.

Я подобрала со сцены брошенные платье, бюстгальтер и шаль, потом повернулась к хозяину ресторана. Мое дыхание почти восстановилось.

— А кто это там с тобой? — спросила я безразлично.

— Это сам Брюхо, — сказал Саня.

Делегации граждан, выражавших приветствие боссу, продолжали возникать у столика, причем едва ли не каждый настаивал на том, чтобы ему выделили хотя бы пять минут общения тет-а-тет. Вдобавок, поочередно разрывались два сотовых телефона, которые выложил перед собой худой и усталый человек с хищным профилем, о котором я слышала до этого момента уже много страшных и почтительных историй.