— Привет! — улыбка промелькнула на его немолодом лице и тут же исчезла, будто и не было. — Танцуешь красиво. Мне понравилось.

Я поблагодарила его, но тут же заныл очередной звонок, и Брюхо с едва скрываемым отвращением ответил на вызов. Я, наконец, поняла, что напоминает мне эта почтительная атмосфера, окружавшая, казалось бы, обычного и даже невзрачного человека. Брюхо был таким же, как Тимур. Они оба, несмотря на все внешние различия, были рождены, чтобы властвовать.

Пожалуй, это дежа вю не огорчило меня, как большинство прежних. Ведь я еще много лет назад сказала себе, что должна общаться с теми, у кого есть деньги и власть. С годами я только укрепилась в этой мысли. Видите ли, я была знакома к тому времени с огромным количеством мужчин, и те из них, кто обладал богатством и влиянием, воспринимали мир иначе, нежели большинство. Они глядели на жизнь так, будто у них был некий золотой ключик, открывавший им недоступный для прочих ракурс. Чтобы не отвлекаться на ассоциации со сказкой Алексея Толстого, я дала этому ключику более современное название. Я назвала его про себя «золотой код». Считанные люди, подозреваю, обладают этим даром, и вовсе необязательно, что это президенты государств и топ-менеджеры транснациональных компаний. Хотя, эти две категории, пожалуй, насыщены обладателями «золотого кода» более остальных. В то же время я видела и ошалевших от богатства типов, которые не имели никакого дара, то есть, правило не было универсальным. Вопрос, который интересовал меня, напрямую вытекал из всех этих соображений: дар всегда врожденный, или его можно каким–то образом в себе развить?

— Поедешь со мной в Эйлат? — до меня не сразу дошло, что Брюхо смотрит на меня.

— Куда? — глуповато спросила я.

— Ну, курорт есть такой. На Красном море.

Да знала, знала я про курорт, еще из газет, просто не ожидала приглашения. Теперь следовало показать этому человеку, что я тоже личность.

— За этими звонками, боюсь, нам даже некогда будет общаться. Хотя бы на время отдыха, пообещайте, что обойдетесь одним телефоном.

— Смотри–ка, Саня, — Брюхо снял очки и потер переносицу. — Эта красавица сразу берет быка за рога.

— Мне бы и в голову не пришло сравнить уважаемого человека с быком! — наигранно испугалась я.

— И за словом в карман не лезет, — устало прокомментировал Брюхо.

— Должна ведь маленькая женщина как–то привлечь внимание.

— Я как раз люблю маленьких женщин, — улыбнулся Брюхо. — В тебя я сразу влюбился, когда увидел твой танец.

— Я верю вам, — проникновенно сказала я. — Меня тоже не оставили равнодушной ваши телефоны и перстень от Фаберже.

— Оп-па! — сказали Брюхо и Саня одновременно. — Откуда ты знаешь? — это уже один Саня спросил.

— Я много чего знаю, — загадочно усмехнулась я, подавляя неуместное воспоминание. Бедняга Егор, чей палец сейчас украшает твоя старинная драгоценность?

— Ты меня заинтересовала, девушка, — теперь Брюхо снова надел очки и смотрел прямо мне в глаза. Я почувствовала, что не должна отводить взгляд — и выдержала, даже не мигая. Правда, с трудом.

— Вы мне тоже очень нравитесь, — сказала я, не опуская глаз.

— Договорились, — морщинки разбежались по его вискам. — Один телефон оставлю в Тель-Авиве.

— Здорово, шеф, — Саня тоже улыбнулся. — Отдохнете на пятьдесят процентов полноценнее.

Толстяк Чарли не проронил пока ни слова, и я видела, как сами собой опускаются его веки. Абориген боролся со сном. Я вдруг поняла, как нечеловечески устала за все эти бесконечные ночи, дни, месяцы, годы. В самом деле, будет замечательно хоть ненадолго вырваться на отдых.

Брюхо обманул меня: оба телефона были при нем, и молчали они только во время короткого авиаперелета. Меры безопасности, принятые в Израиле при посадке в самолет, по-настоящему впечатляли. Я добросовестно в течение получаса отвечала на вопросы сотрудников охраны аэропорта, пока, наконец, меня не пропустили.

— У тебя хороший английский, — буркнул мой спутник, когда я, наконец, присоединилась к нему в зале ожидания.

— Подозреваю, из–за него меня и допрашивали, — сказала я. — Им не понравилось, что я не знаю иврит.

— Соображаешь ты тоже неплохо, — кивнул Брюхо. — Что ты заканчивала, кроме школы?

— Почему вы решили, что я где–то училась?

— У тебя высшее образование на лбу написано, — зевнул Брюхо.

— Первая степень по экономике, — подтвердила я.

— И что, в России другой работы не нашлось?

— Сейчас там кризис, — пожала я плечами. — Чем бороться с дикой инфляцией, не лучше ли заработать немного в другом месте? Не думаю, что я бы нашла хорошую работу в нынешних российских условиях.

— Ты действительно очень красиво танцуешь, — переменил тему мой спутник. — Я хочу, чтобы ты потом не жалела о времени, проведенном на Святой земле.

Самолет местной компании потратил не более сорока минут, чтобы доставить нас до самой южной точки маленькой страны, и, когда мы приземлились в крошечном аэропорту, расположенном прямо в центре города, телефоны Брюха снова разрывались от непрерывных звонков. Я, впрочем, уже перестала обращать на это внимание, и только успевала вертеть по сторонам головой. Яркое солнце в безоблачном небе освещало голые скалы, обрамлявшие язык Эйлатского залива. Белые здания гостиниц подступали к самому пляжу, и я поняла, что Эйлат живет морем и курортом. Никогда прежде я не видела ничего похожего, и поняла, что наконец–то, кажется, отдохну. Если Брюхо не приподнесет мне каких–либо сюрпризов.

Но мой спутник был рассеян, казалось, его вовсе не интересует красота окружающих мест, и он только успевал отвечать на звонки.

— Представляете, — сказала я ему, — если бы у меня был здесь сотовый телефон, на него бы никто не позвонил, и мне самой звонить было бы некому. Я страдала бы от одиночества, но, глядя все время на вас, не знаю, хотелось бы мне поменяться, или нет.

— Глупости, — сказал Брюхо. — За день ты бы познакомилась с десятком парней, и на следующее утро тебя уже разбудили бы звонки, как это происходит со мной.