Шрифт:
Всегда находились люди богатства и положения, приносившие себя в жертву во имя простого народа, и именно поэтому в нашей стране столь мало классовой ненависти, несмотря на всю нищету и все лишения, которые мы видим вокруг.
Две великие политические партии разделяют всю Англию между собой в своей борьбе. У каждой мощная структура; у каждой множество сторонников; у каждой свои функции, свои устремления и свои источники силы. И так они возносятся и опускаются в своих борениях с разным успехом из года в год, от выборов к выборам, и из их борения, как ни покажется это странным, в долгие периоды многих лет рождается ровный поток прогресса.
Если непредвзято и вдумчиво посмотреть на программу, которой угрожает нам Консервативная партия, вы увидите, что лишенная своих маскировок и украшений программа эта есть не что иное, как преднамеренная попытка предводителей собственнических классов переложить их нынешнее бремя на плечи масс и получить более высокие прибыли со своих вложений путем поднятия цен.
Собеседница: Две вещи не нравятся мне в вас. Ваши новые усы и ваша новая партия. Черчилль: Не волнуйтесь, у вас мало шансов почувствовать на себе то или другое.
1900
Машинисты начинают использовать электоральный паровоз в собственных целях.
Часто человек выказывает свои настоящие взгляды в одной беспечной фразе, срывающейся с края его ума, гораздо больше, нежели в тщательно подготовленном заявлении или самом красноречивом разглагольствовании.
Вы слышали, как говорят: «Свобода медленно расширяется от прецедента к прецеденту». То, с чем мы столкнулись теперь, состоит в следующем: «Свобода быстро сужается от привилегии к привилегии».
Мы не группа дикарей и готтентотов в глубинах Африки. Мы не дети в школе. Мы — ведущее общество цивилизованного мира. Для всех наций мы были учителями свободы. Для всех народов мы были учителями принципов и практики представительского правления.
Ваши праотцы смотрели в глаза миру гораздо более грозному, чем нынешний. Мир тот был окутан темными тучами нависшего над человеком насилия, тучами революций, каких мы не знали в этой стране уже много лет. И все-таки наши предки упорно толкали историю вперед к расширению демократических основ Конституции, и мы сегодня являем собой более богатую, более счастливую и более удовлетворенную нацию, вкушающую плоды их смелости и рассудительности.
Протекционизм — как привычка крепко выпить. Хорошая доза вызывает краткосрочную веселость, за которой следуют менее приятные симптомы. В безрадостной серости утра не находится иного снадобья против перегаров ночного дебоша, как снова прильнуть к протекционистской бутылке. Повторить и повысить дозу становится единственным лекарством. Довольно легко развить такую привычку; стать снова свободным может быть весьма болезненным делом.
Взирая на свои потери, открыто и трезво, вы не должны забывать в то же время о награде, за которую боретесь.
Борьба будет тяжелой, риски многочисленны и потери жестоки, но когда придет победа, она воздаст нам за все.
1915
Общим долгом прессы, по большей части верно исполняемым, является поддержание общественного духа в дни войны. Это не означает, что вы не должны смотреть в лицо фактам.
Поддерживать это правительство, сделать его успешным, превратить его в эффективный инструмент ведения войны, судить о нем осмотрительно и уважительно — это не вопрос симпатий и неприязни, не вопрос обычного политического выбора, а вопрос нашего самосохранения.
Чего ожидает нация от нового правительства? Я могу ответить одним словом — действия. Действия, а не сомнения, действия, а не слов, действия, а не агитации. Нация ждет своих приказов. Обязанность правительства — объявить, что нужно сделать, представить его парламенту и стоять или пасть подле результатов своей работы.