Шрифт:
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Адриана Лопес, садясь в дедушкино кресло.
Анна-Карин молчала. Она решила не отвечать на вопросы директора. И никогда никому не рассказывать о том, что случилось в ту ночь. Никто никогда не узнает, что происшествие не было случайным. Что Анна-Карин поступила легкомысленно. И фактически сама виновата, что дедушка чуть не погиб. Во всяком случае, по словам мамы, прежним он уже никогда не будет.
В конце концов, директор устала от молчания Анны-Карин, поднялась и заявила, что надеется завтра увидеть ее в школе.
Когда директор была уже у дверей, Анна-Карин сказала:
– Я больше не использую свою силу. И не собираюсь этого делать никогда. Вообще никогда. Можете передать это Совету и остальным. Я буду держаться подальше от вас, так будет лучше для всех.
– Ты – Избранница.
Но Анна-Карин промолчала в ответ.
В первый день своего возвращения в школу она долго медлила у ворот, держа костыли под мышкой. Возненавидят ли теперь ее еще больше, чем прежде? Станет ли им известно, что эта вонючая деревенщина их обманывала?
Но вот мимо прошли Юлия и Фелисия в компании с Идой. И Фелисия с Юлией даже не посмотрели в сторону Анны-Карин. Не потому, что проигнорировали. Не потому, что притворились, будто она сделана из воздуха. Она и была из воздуха. Ее просто не увидели.
Только Ида заметила Анну-Карин. Она задержала на ней свой взгляд на несколько секунд. Потом притворилась, будто смеется словам Фелисии, и вот уже они все трое исчезли в облаке светлых волос и цветочных ароматов.
С тех пор прошло два месяца, и Анна-Карин стала привидением Энгельсфорской гимназии. Казалось, все воспоминания о ней стерты: и хорошие, и плохие. Даже учителя иногда забывают, кто она, не замечают ее поднятой руки, зачитывают ее имя в классном журнале с недоумением, как будто не могут понять, кто это.
Сейчас Анна-Карин торопливо заходит в библиотеку и робко оглядывается. Библиотекарь даже не поднимает глаз, когда девочка-привидение бубнит свое «здравствуйте».
Она проскальзывает за полки, там есть маленькая ниша, где Анна-Карин обычно сидит, не рискуя попасться никому на глаза. Она забирается с ногами в потертое черное кресло с учебником физики в руках. Последние месяцы она проводила за учебниками каждую свободную минуту, набивая голову фактами, только чтобы не думать о происшедшем.
– Привет, – слышит она голос Линнеи.
Анна-Карин даже не поднимает глаз. Наоборот, она опускает голову и закрывается волосами. Она уже сказала, что не желает с ними общаться. Сказала тысячу раз.
– Я останусь тут, пока ты не поговоришь со мной, – заявляет Линнея.
Тогда тебе придется подождать, думает Анна-Карин. Я упражнялась в молчании девять лет.
– Что ты делаешь? Ты не можешь так поступать. Ты нужна нам. А мы, думаю, нужны тебе.
Анна-Карин упрямо молчит. Но она удивлена. Линнея не похожа сама на себя. Обычно она заводится с полоборота, сразу раздражается, а тут стоит и терпеливо уговаривает Анну-Карин. Такое впечатление, будто она и вправду за нее переживает.
– Ладно, – вздыхает Линнея. – Есть новости. Хорошие.
– Какие? – бурчит Анна-Карин, втайне любопытствуя.
Линнея наклоняется к ней, понижает голос:
– Книга показала нам, как сделать эликсир правды, который мы должны попытаться впихнуть в Густава. И заставить его рассказать все о своем двойнике. Но чтобы изготовить эликсир, мы должны провести ритуал. Это магия классом выше того, что мы делали до сих пор. И ты должна быть с нами во время ритуала. Все зависит от нас двоих. Земли и воды.
«Ага, – думает Анна-Карин. – Линнее нужна моя помощь, вот она и притворяется, будто беспокоится обо мне».
– Нет, – говорит она. – Делайте без меня.
– Анна-Карин…
– Не трать время без толку.
Линнея роется в сумке.
– Я не уйду, пока ты нам не поможешь, – говорит она, достав иглу и зажигалку.
Анна-Карин подается назад в кресле. Линнея держит иглу в пламени зажигалки. Потом откладывает зажигалку в сторону и достает салфетку и маленькую пробирку.
– Если ты не намерена участвовать сама, нам нужна хотя бы твоя кровь. Книга сказала, что без тебя ритуал наложения кругов будет гораздо более рискованным, но твоя кровь в знаке силы немного поможет мне контролировать энергию. Хотя бы немного.
Анна-Карин не понимает и половины из того, что говорит Линнея. Остальные, должно быть, многому научились за это время.
– Мне нужно всего несколько капель, – говорит Линнея.
– Ладно, – соглашается Анна-Карин. – И ты сразу уйдешь.
Она протягивает левую руку. Ей совсем не больно, когда Линнея тычет кончиком иглы в ее указательный палец. Но когда она выжимает капли крови и собирает их в пробирку, Анна-Карин отворачивается. Линнея нажимает все сильнее, выдавливает еще несколько капель.