Шрифт:
– Спаси Господи ваши души, – бормочет Николаус, покачиваясь.
Мину опускает блокнот и смотрит на него вопросительно.
– Как вы себя чувствуете?
Николаус смотрит на нее. Взгляд его снова становится отсутствующим.
– О чем мы беседовали?
– О директоре, – отвечает Анна-Карин. – И о каких-то демонах.
– Да, правда! Демоны. Директор. – Его взгляд возвращается к фотографиям. – Я видел эту вещицу раньше. Господи, помилуй нас.
– О’кей… – говорит Ванесса.
Анна-Карин встает и подходит ближе к Николаусу, который поднимает телефон, чтобы показать девочкам одну из картинок. На ней изображен железный предмет с большим винтом.
– Мне кажется, я знаю, что это… Это выдиратель языка.
– Что-что? – спрашивает Ида тонким голосом.
– Язык жертвы вставляют в эту петлю, закрепляют и тянут. Вот так… – Он показывает на себе, до предела высунув свой язык. – Потом крутят рукоятку, так что язык натягивается все сильнее и сильнее, пока мускулы у основания его не треснут и язык не оторвется. Человеческий язык на удивление длинен.
Анна-Карин смотрит на картинку и покрепче сжимает губы, будто желая защитить свой язык. Теперь она уже нисколько не сомневается в правдивости этой страшилки с привидениями.
– Она видела нас, – слабо говорит Мину. – Я почти уверена в этом. Думаете, она сделает что-нибудь в школе?
– Там погибли Элиас и Ребекка, – говорит Линнея.
– Ну вот и посмотрим, кто из нас на очереди в понедельник, – говорит Ванесса.
Возможно, она пыталась пошутить, но никто не засмеялся.
24
В понедельник утром Ванесса не сразу решилась пойти в школу. События субботы вселили в нее страх, однако перспектива сидеть одной дома и ждать, не случится ли что-то страшное, пугала ее гораздо больше.
Ванесса ждала, не скажет ли Никке что-нибудь про взлом дома в Малой Тишине. Если бы полиция выезжала по такому необычному вызову, он обязательно рассказал бы об этом за ужином. Хотя, конечно, молчание Никке совсем не означает, что девочки в безопасности. Вряд ли тот, кто находится в союзе с демонами, станет звонить в полицию и жаловаться на взлом своей пыточной камеры.
Мама сидит и читает толстую книгу о составлении гороскопов. Она сегодня не работает. Напевая себе под нос, она листает страницы и что-то выписывает. Спокойное выражение лица делает ее моложе. Маме было всего семнадцать, когда у нее появилась Ванесса, да и вообще, тридцать три – это еще не возраст. Иногда Ванессе кажется, что мама бездарно проводит свою жизнь. Вкалывает, надрывается, а чего добилась? Мать двоих детей и санитарка в доме престарелых? И это все? Неужели у нее нет амбиций? Ванесса не будет повторять ее ошибки. Не будет спешить. Постарается как можно дольше оставаться молодой. Прежде чем становиться взрослой, надо попробовать в жизни все. В настоящей жизни – за пределами Энгельсфорса. Если мир удастся спасти. И если она сама выживет.
– Я пошла, – говорит она.
Мама отрывает взгляд от книги и улыбается. Странно, что бездарно проводящий свою жизнь человек имеет такой довольный вид.
– Забыла тебя спросить, – говорит она. – Как ты сходила к Моне?
Почему мама всегда поднимает именно те темы, на которые Ванесса не желает говорить?
– Хорошо, – бубнит Ванесса.
– Я рада, – говорит мама. – Что она тебе сказала?
– Это личное.
– Ладно, ладно, Несса. Я понимаю, ты не все рассказываешь маме. Да, может, это и правильно.
Она говорит это с многозначительной улыбкой, как будто показывая, что понимает переживания Ванессы и знает, каково это – быть подростком. Хотя на самом деле мама не имеет ни малейшего представления о том, что сейчас происходит в жизни Ванессы. И вряд ли когда-нибудь об этом узнает.
– Конечно, правильно, – говорит Ванесса тихо, коротко обнимает маму за плечи и уходит.
Первый, кого увидела Ванесса, войдя в школу, был Яри. Он разговаривал с Анной-Карин, которая, отбрасывая назад волосы, неестественно смеялась.
– Ну ты даешь! – хихикала Анна-Карин над рассказом Яри, и Ванесса ускорила шаг, чтобы только не слышать этого.
На утренних уроках она сидела в страшном напряжении. Каждый звук в классе заставлял ее вздрагивать. Эвелина и Мишель переглядывались и, наверно, думали, что Ванесса не в себе и что ее пора поместить в психушку. В общем, они были недалеки от истины.
Спустившись в столовую, Ванесса увидела у стойки с салатами директрису. Адриана Лопес накладывала себе на тарелку гору тертой морковки. И тут же все ночные страхи показались Ванессе глупыми и смешными.