– Что он говорит?

– Спрашивает: "Сколько он получит". Больше десятки не давайте!

– Хорошо! Скажите ему: "Восемь крон".

– Просит десять!

– Тогда возьму другого. Переведите!

– Он согласен, Макс!

– Спасибо. Отдать кормовой!
– сказал я, сразу как запыхтел маленький "мариндизель". Отбросил корму на шпринге.

– Отдать носовой!
– и дал реверс. Яхта отошла от причала, я среверсировал двигатель, и она послушно стала набирать ход.

– Саша! На руль! Держи вон на тот парус.

Я передал Сашке румпель, а сам пошёл ставить паруса. Закрепил шкоты, перебрался на корму. Заглушил двигатель, сложил лопасти винта. Сел рядом с Сашкой и привел яхту к ветру.

– Что случилось?

– Немцы. Три человека, вели наблюдение за Рамсаем. Убрал. Мне лучше в Суннерста не возвращаться. Я брал клюшки для гольфа и яхту. То есть, мог проходить мимо их машины. Хотя клюшки я сдал, и все видели, что я уехал в город. И появился в клубе через полчаса.

– Если ты уйдёшь, то может быть хуже. По-моему, в тебе сидит война. А здесь - мир. Максимум, вызовут в херргард. Отдашь мне оружие, на случай обыска. У меня есть тайник в клубе. И откручивайся. Ты не наследил?

– Мог оставить следы, когда подходил к машине. Хотя, вряд ли. Я, вроде бы, всё полностью замёл и присыпал. Гильзы все здесь. Сейчас выброшу.
– я выбросил стреляные гильзы за борт.

– Яхта Рамсая развернулась!

– Бери под корму!

Через двадцать минут я скомандовал: "К повороту!". Старинный приём: "забрать ветер!". Мы прикрыли яхту Рамсая от ветра, она чуть сбросила ход. Рамсай сидел возле мачты. Охрана немного нервничала.

– Что Вы делаете? Отойдите дальше!

– Господин Рамсай! Разрешите Ваш автограф!
– прокричал я по-английски.

Рамсай удивлённо посмотрел на меня. Затем показал рукой, что мы можем подойти к борту. Мы вывалили кранцы, и подали носовой. Срубили такелаж и обе яхты легли в дрейф.

– Прошу Вас, господин министр!
– и я показал на кают-компанию на своём борту.
– Обстоятельства изменились, господин министр. У Вас на хвосте сидели немцы.

– Мы никого не видели!

– Значит, им было известно, куда Вы едете.

Рамсай перешёл к нам на борт.

– Кейлви, поставь кливер и возьми три рифа. Прошу Вас, господин министр.

Мы спустились в каюту.

– Полковник Иволгин, начальник 2 отдела ГРУ ГШ при Ленинградском фронте. Вы хотели со мной встретиться.

– Да, господин полковник. Есть несколько вопросов, один из которых личный. Начну с него, потому, что от него зависят все остальные. У Вас в плену находится моя дочь.
– я усмехнулся, услышав его фразу.

– Господин министр, у Вас несколько преувеличенное отношение к положению Вашей дочери в СССР. Она замужем за одним из моих сотрудников. Проживает в Ленинграде, в отдельной квартире, и работает у меня в отделе. А пленные в городе не живут. Они помещены в лагерях за городом. Вот фотография одного из таких лагерей. А это снято в квартире Вашей дочери.

Министр рассматривал фотографию Хуун в столовой за столом.

– Это её квартира?

– Да.

– Она пишет, что ожидает ребёнка.

– Да, ребёнок должен будет появиться на свет в конце января - в начале февраля будущего года. Она довольна этим обстоятельством. И она в курсе того, что мы с Вами должны встретиться.

– Да, я получил день назад её письмо, в котором она желает успехов на переговорах, иносказательно, правда. Там есть странная фраза, что её судьба находится в моих руках. Это - угроза?

– Нет, это констатация факта. Судьба её мужа в Ваших руках.
– я показал фотографию Хуун и Сашки на свадьбе.

– Матрос, который управляет яхтой?

– Да, Герой Советского Союза старший лейтенант Овечкин управляет этой яхтой.

– Я могу забрать эти две фотографии?

– Да. Из-за встречи с вами, у нас могут быть сложности, господин Министр. Трое агентов Абвера, следивших за Вами, убиты. У нас не было другого выхода.