– С возвращением, товарищ полковник.

– Спасибо!

Позвонил Жене по телефону, ключей не было. Сонный голос:

– Лейтенант Иволгина у телефона.

– Полковник Иволгин, у дверей!

– Максимка! Бегу открывать!

Сильно Женьку не обнять! Животик стал довольно заметным! Слегка опухшее лицо. Видимо не совсем хорошо себя чувствует.

– Да что я, ты о себе рассказывай, Женечка!
– прервал я её расспросы.
– У меня всё в порядке!

– У меня тоже всё в порядке. Шевелится. Тяжёлый стал. Ходить надо больше, а я всё время на службе.

– Как это?

– Я в госпитале, практикую. Тяжёлые бои были под Оредежью, попросили помочь. Второй день как кончились.

– Бедолажка! Устала?

– Ужасно! По одиннадцать часов у стола.

– Смотри, что я привёз!
– я показал Женьке конвертики и распашонки, которые подарила мне и Сашке мать Хуун.

– Ну, что ты торопишься! Не надо было до рождения ничего брать!

– Это подарки матери Хуун. Другого случая у неё не будет. Отказываться было неудобно.

– Ну, если подарки, то ладно. Что-то я суеверная стала.

– Жень, завязывай ты с этим вопросом. Бои кончились, сиди в отделе и больше гуляй. Смотри, лицо опухшее.

– Воды много пью, вот и опухла. Ладно, ты вернулся, можно и отказаться от дежурств. Просто слух прошёл, что ты можешь надолго застрять, а отдел в этом случае расформировали бы. Ну и куда мне. И так вся на нервах. Все же молчат!

– Ты в курсе, что тебя орденом наградили?

– Меня? За что?

– Орден "Красной Звезды" за участие в операции по выводу Финляндии из войны. Что, не объявляли?

– Нет! Здесь командовал майор Карпов из разведупра. Меня он что-то невзлюбил. Постоянно придирался по мелочам. Хотел в квартиру кого-то подселить. Хорошо, что Евстигнеев заехал, я ему об этом и сказала.

– Ладно, завтра разберусь: что и как. Всё! Мыться и спать!

Всё как обычно! Стоит исчезнуть ненадолго, как появляется новая метла и начинает мести по-новому! С Карповым надо будет разобраться. Ему, конечно, обидно: он работает в разведупре давно, но всё сидит на одной и той же должности начальника оперативного отдела, а его работу делаю я и Евстигнеев. Сам он только ведёт документацию, а в разработке операций он участия не принимает. Наш отдел полностью подменил его. Естественно, он был бы рад, если бы мой отдел прекратил своё существование. С этими мыслями я и уснул. Звонок прозвучал почти мгновенно, четыре часа пролетели как миг. Позавтракал и вышел на развод. Принял доклады, просмотрел оперативный журнал, прошёл к радистам, посмотрел радиограммы от групп. Наконец появился Карпов.

– Здравствуйте, майор.

– Здравствуйте, товарищ полковник.

– Я просмотрел книгу приказов. Объясните: за что объявлен выговор капитану Коршунову.

– За невыполнение моего распоряжения сдать трофейное вооружение на склад и снять неуставной значок.

– Вы решили разоружить роту?

– Я выполнял приказ, обязательный для всех подразделений. Я не хотел, чтобы подобный выговор получил бы я при первой же проверке.

– Я думаю, что Вы больше не будете никогда исполнять мои обязанности, майор. Этот вопрос я сегодня же урегулирую с Евстигнеевым.

– Посмотрим! Евстигнеев готовится сдавать дела. Он получил повышение. А кто будет вместо него, пока неизвестно. Финский отдел в связи с выходом Финляндии из войны будет ликвидирован. Соответствующий приказ уже получен, но, почему-то, все ждали чего-то. Вас, вроде бы, обещали с фронта забрать. Так что рота Коршунова переходит под моё оперативное управление.

– Хорошо, майор. Мы вернёмся к этому разговору через несколько часов. Пишите отчёт по текущему планированию, я в разведупр. Скоро буду.

Блин! Что там начальство замутило - непонятно. Почему Евстигнеев вчера ни слова об этом не сказал?

– Пётр Петрович у себя?

– Да, Максим Петрович, проходите! Сказал пропустить Вас, как приедете.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант.

– Проходи-проходи, Максим.