Кардинал Хименес де Сиснерос сидел, неудобно опершись больным локтем на бархатный подлокотник, мрачно взирая на бумаги, разбросанные на столе. Чаша с целебной водой была пуста.

Отец Хавьер старческой, но решительной походкой подошел к нему.

– Все, ваше преосвященство? Вы удовлетворили свое любопытство? Можно, теперь я закончу то, что начал десять лет назад? По-моему, время пришло.

Кардинал глубоко вздохнул:

– Да, время рано или поздно приходит.

Отец Хавьер торжественно повернулся к однорукому пленнику:

– Не хочешь ли ты нам поведать еще что-нибудь, Фикрет? Или ты все сказал?

– Я сказал все, что знал о том, что у меня спрашивали.

Отец Хавьер сложил руки на груди, потом поднес их к лицу, прошептал какие-то молитвенные слова в пальцы. Было видно, что он готовится к важному моменту.

Фикрет тоже это почувствовал, глаза его сузились, уголки рта опустились.

– Должен тебе сказать вот что: я не верю, что тебя зовут Фикрет.

Пленник не выразил удивления или возмущения, он превратился в статую. В однорукую статую, обмотанную цепями.

– Ты хорошо притворился, ты отвечал на вопросы его преосвященства так, как должен был отвечать Фикрет, ты все заранее обдумал и очень старался. Ты бы мог обмануть любого другого, но не меня.

Звякнула цепь, все вздрогнули. Пленник всего лишь переступил с ноги на ногу.

Отец Хавьер оставался невозмутим.

– Ты придумал хороший план спасения, и ты бы спасся, ты бы проскользнул через наши сети, когда бы не существовало человека, знающего, кого именно нужно ловить.

Повисло молчание. Отец Хавьер пытался отыскать в лице пленника следы смятения.

– Может быть, ты сам назовешься? Ладно, это сделают другие, введите!

Команду святого отца передали по цепочке вниз, к подножию лестницы, оттуда послышался звук шагов. Все и так смотрели в том направлении, теперь нетерпение заставило их приоткрыть не только глаза, но и рты.

Первыми показались каски стражников. Потом показался среднего роста мужчина в одеянии, не позволяющем точно определить род его занятий.

Отец Хавьер громко пояснил:

– Антонио Колона. Четырнадцать лет тому назад был кардиналом Римской католической церкви.

Показалась женская голова.

– Мелисса Полихрониу. Рабыня-наложница, шесть лет назад захвачена на невольничьем рынке Родоса.

Следом вели фонарщика.

– Луиджи Беннариво, плавал надсмотрщиком на галере, принадлежащей флоту рыцарей-иоаннитов.

– Клементио Мендоса, кузнец из Неаполя.

– Рауль Вальдес, канонир из Бужи.

Последней шла невеста Фикрета.

– Зульфия, дочь Аттара эль-Араби.

Взошедшие на розовую площадку были поставлены лицом к лицу с одноруким пленником.

Отец Хавьер прошел туда и обратно по разделяющему их коридору.

– Ты, Мелисса Полихрониу, ты, Луиджи Беннариво, ты, Клементио Мендоса, ты, Рауль Вальдес, ты, Зульфия, дочь Аттара эль-Араби, вы узнаете этого человека?

Наступило напряженное, испуганное, почти истерическое молчание.

– Вы узнаете этого человека?

– Да,– было произнесено разными голосами.

– Как его имя?!

Сержант Логроньо потряс капитана де Варгаса за плечо. Тот мгновенно проснулся.

– Он бежал?

– Он атаковал наши позиции в шести местах. В пяти идет бой, а в одном месте сарацины прорвались.

Капитан бодро вскочил.

– Поднимайте нашу кавалерию!

– Я уже отдал приказ, но если мы разделим ее на шесть частей…

Мартин де Варгас натянул второй сапог.

– Зачем мы будем делить ее на шесть частей?

– Мы же не знаем, где именно находится Харудж.

– Там, где сражаются, его, разумеется, нет. Он там, где удалось прорваться.

Капитан нацепил шпагу.

– Есть вероятность того, что он остался в крепости, внадежде на то, что мы все бросимся в погоню, а он спокойно скроется в противоположном направлении, когда осядет поднятая нами пыль.

– Что же делать?

– Мы попросим остаться здесь генерала, пусть его пехота штурмует Мешуар. Таким образом, мы поделим славу. Я захвачу Харуджа, он захватит крепость.

– Неравноценные успехи.

Мартин де Варгас усмехнулся, выходя из палатки.