«Займись чем-нибудь. Сосредоточься».

Сумев справиться с мыслями, она переключилась на действия. Открыв кухонный шкаф, Миранда вынула оттуда две чашки, в одну добавила молока, другую оставила пустой. Она уже успела разлить готовый кофе, а Адам все не возвращался, и Миранда подошла к окну и раздвинула жалюзи.

Яркое движущееся пятно привлекло ее внимание, когда она уже собиралась отвернуться. Миранда склонилась к окну и всмотрелась. Утро было тихим, туман еще держался. Миранда ждала, но ничего не происходило. Внезапно она поняла, что приковало ее взгляд — вокруг одной из фуксий вилась колибри.

Затаив дыхание, она наблюдала, как радужное зеленое пятнышко зависло в воздухе, впиваясь по очереди в сердцевину красно-белых цветков. Это зрелище заворожило ее. Внезапно Миранде захотелось, чтобы птица задержалась возле цветка подольше, хотя она и понимала, что от ее желания ничего не зависит.

Внезапно крохотная пичуга взвилась над растением, покружилась и полетела прочь, мимо дома, но вдруг, словно привлеченная молчаливым вниманием Миранды, ловко повернулась в воздухе, подлетела к окну и заглянула в дом. Это был момент наслаждения чистой, ни с чем не сравнимой красотой, что тронула Миранду впервые с тех пор, как вся красота мира исчезла в ту давнюю пятницу, в солнечный полдень.

Колибри задержалась у окна всего на миг и тут же улетела. Этого хватило, чтобы Миранда проводила ее с печальным вздохом.

За ее спиной в дверь постучали. Миранда обернулась в тот момент, когда на порог шагнул Адам. Он нес большую плетеную корзину и торжественно водрузил ее на стол.

Взглянув в лицо Миранды, он насторожился:

— Что-нибудь случилось, пока меня не было?

Она покачала головой, опасаясь, что, если расскажет ему про колибри, ее чувство праздника исчезнет — этого Миранда не хотела.

— Что здесь?

— Мэт извиняется за то, что помешал нам за ужином. — Адам отогнул ручки корзины и поднял крышку. — Посмотрите...

В корзине оказался элегантный набор для пикника, дополненный китайским фарфором, хрусталем и льняными салфетками. У Миранды изумленно раскрылись глаза.

— Должно быть, цена всему этому — маленькое состояние!

— Поскольку эта корзина привезена из магазина дедушки Мэта, из Сан-Франциско, ее содержимое и впрямь стоит немало. Меня тоже поразила его предусмотрительность. — Адам начал разбирать корзину, показывая Миранде запасы еды. — Он просил передать вам, что держал продукты в холодильнике, а кое-что выбрал в специальной упаковке — на случай, если будет слишком жарко или мы задержимся с выездом.

— Должно быть, это ему кто-то подсказал. Нынешняя молодежь не в состоянии заботиться о подобных вещах.

— Как вам не стыдно, Миранда! — шутливо упрекнул Адам. — И потом, какая разница, кому принадлежала идея? Все равно воплотил ее Мэт.

— Вы правы. — Когда это она успела стать такой неблагодарной? Миранда оглядела заваленный стол и увидела рисунок на небольшой коробке. — О, вишни в шоколаде! Обожаю вишни в шоколаде! — С тех пор как Миранда в последний раз пробовала их, прошло уже столько времени, что она забыла их вкус.

— Тогда они достанутся вам, — великодушно заявил Адам.

Миранда принялась рыться в ярких коробках.

— Смотрите, здесь сыр бри... и крекеры... яблоки... салат... вино...

— Вижу, у вас появился аппетит.

— Очевидно, вы правы.

— Тогда хватайте куртку и поедем.

Миранда еще не успела установить связь между корзиной для пикника и самим пикником.

— Но сегодня туманно...

— Туман рассеется к тому времени, как мы будем на месте, — Адам закрыл корзину.

— Куда мы едем?

— Обещаю, посторонних там не будет.

Казалось, она так часто произносила слово «нет», что уже отвыкла с кем-нибудь соглашаться. Несмотря на то, что машинально Миранда приготовилась к отказу, что-то в глубине души удержало ее. На нее нахлынуло странное умиротворение.

Если свести счеты с жизнью ей так и не удалось, она могла бы попробовать ожить вновь.

— Я задержусь всего на пару минут, — пообещала она.

— Ладно, только сделайте одолжение — оставьте волосы так, как есть.

— Но они слишком растрепаны, — возразила Миранда. Адам был знаком с ней не более недели, но читал ее мысли легко, как утреннюю газету.

— И все-таки красивы, — заметил он.

К такому эпитету Миранда не привыкла — по крайней мере, в применении к самой себе. «Настойчивая», «уверенная», «сильная», «решительная» — любое из этих определений поднимало ей настроение. Неужели она настолько изменилась, что даже бесхитростный комплимент Адама мог вогнать ее в краску? Или она так изголодалась по общению с людьми, что перестала различать оттенки их речи?