— Мы поедем на моей машине? — спросила она, меняя тему.

— Только не на этот раз.

— Звучит заманчиво. — Предложение было не блестящим, но достаточно свежим, чтобы заинтересоваться им. Миранда направилась в спальню.

Через пятнадцать минут они покатили по шоссе на север.

Выбранное Адамом место оказалось уединенной рощицей секвой. Они устроили пикник на песчаном берегу лениво бегущего ручья. Но насчет тумана Адам ошибся — туман так и не рассеялся. Плотные, густые клубы тумана упорно висели между огромных деревьев. Казалось, что двое спутников попали в пушистый серый кокон, притом леденящий кокон.

Адам предложил Миранде последний ломтик яблока. Она покачала головой и поежилась под жакетом.

— Замерзли? — спросил он.

— Совсем чуть-чуть.

— Сейчас принесу еще дров. — Адам собрал топлива как раз столько, чтобы хватило для маленького костра, пригодного для подогрева десерта, а не для тепла. К тому времени, как он вернулся, Миранда успела накинуть на плечи одеяло, найденное в машине.

— Если хотите, мы можем уехать, — заметил Адам.

— А как же насчет второго сюрприза, о котором вы говорили?

— С ним можно обождать. — Опустившись на колени, он подкладывал ветки в костер.

— Мне еще не хочется уезжать, — наконец призналась Миранда.

— Дух первых переселенцев? Потрясающе. — Адам положил поверх дров последние ветки. При всей влажности они загорелись быстрее, чем он надеялся.

Миранда отодвинулась от едкого дыма.

— Мэт и Сюзан уже успели поговорить?

— Насколько мне известно, нет. Я позвонил Сюзан, как и обещал, но она ответила, что, если я еще хоть раз упомяну имя Мэта, она повесит трубку.

— Серьезная угроза.

Адам поднялся и сунул руки в карманы куртки.

— Они ссорятся уже не в первый раз, но прежде всегда мирились через пару дней. Еще никогда я не видел его таким встревоженным, а ее — такой сердитой.

Миранда завозилась под одеялом, высвобождая его край.

— Мне захотелось поделиться, — призналась она, — особенно потому, что... как-никак, а одеяло ваше.

Адам попытался не выдать удивление. До сих пор она делала все возможное, чтобы сохранить расстояние между ними. Адам присел рядом. Положение было неудобным, одеяло — недостаточно большим, чтобы сидеть плечом к плечу. Он положил руку на плечи Миранды и притянул ее к себе. Вначале она напряглась и застыла на месте, но через несколько минут успокоилась.

— От вас приятно пахнет.

— Я ничем не пользуюсь — я имела в виду парфюмерию.

— Знаю. — Он потерся щекой о ее волосы. — И мне это нравится.

— Адам, я не хочу вводить вас в заблуждение...

— Насчет чего? — Он выпустил одеяло, подхватил ее рукой за подбородок, поворачивая к себе. Прежде чем Миранда опомнилась, Адам поцеловал ее. Ее губы были теплыми, податливыми, но уже в следующий миг стали жадными. Адам отстранился и взглянул ей прямо в глаза. — Разве вам не кажется, что для этого уже наступило подходящее время?

— Должно быть, каким-то образом я произвела на вас ложное впечатление. То, что я согласилась сегодня поехать с вами, еще не означает, что я заинтересована в наших... встречах. Мы не... то есть я... это ни к чему, Адам.

— Вам придется забыть о возрасте, Миранда. Поверьте, я совсем не мальчишка, каким кажусь вам, — и в доказательство вновь поцеловал ее. На этот раз поцелуй был более глубоким и продолжительным. Он настойчиво приоткрыл ей губы, прикасаясь к ним кончиком языка и ожидая ответа. И Миранда ответила — не робко, как он рассчитывал, а с невольным порывом.

Внезапно она изменилась, стала решительнее и с хриплым вскриком желания прижалась к нему. Ее рука скользнула к нему на пояс и спустилась по бедру. Постепенно ее пальцы продвигались выше.

Первым вновь опомнился Адам.

— Что происходит, Миранда?

Она провела ладонью по губам, словно пытаясь стереть только что закончившийся поцелуй. Она явно злилась, была смущена и теперь вымещала недовольство на нем.

— Мне казалось, это ваше поколение изобрело бездумный секс.

— Это случилось за добрых десять лет до моего рождения.

Миранда выглядела так, словно получила пощечину.

— И поделом мне, — наконец произнесла она.

— Нет, неправда. — Адам обнял ее и снова привлек к себе. — Я слишком поспешил. — Он улыбнулся. — Но, полагаю, вы можете приписать это моему юношескому пылу.

— Я чувствую себя старухой, — тихо призналась она.

Адаму показалось, что ей не хотелось произносить это вслух.

— Два года назад я работал в Африке с группой фонда помощи. Нас отправили туда, чтобы выяснить, доходят ли гуманитарные поставки до тех людей, которые в них нуждаются. Я состарился, работая в лагерях: я учился кормить детей, которые больше не хотели есть, потому что умирали от голода. Я выдержал там целый год. — Воспоминания до сих пор причиняли ему боль. — Не знаю, можно ли теперь считать меня молодым.