— Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить об этом с Барбарой, она меняет тему, а если настаиваю, просто просит меня уйти. Несколько раз я уже собиралась высказаться, как отношусь к ее с Фредом поведению, но у меня хватало ума в последнюю минуту придержать язык. Ведь я — единственное звено, что связывает их с сыном. Если я захлопну перед ними двери, что станет с Джейсоном?

— Он никогда не говорит о родителях, но я знаю — он постоянно думает о них.

— Хотела бы я знать, чем был вызван их разрыв. — Мэри сделала гримасу. — Впрочем, это нам не поможет.

— Джейсон никогда не упоминал, но думаю, разрыв имел какое-то отношение к Тони.

— Но Тони исчез больше года назад!

— Родители Джейсона знают об этом? — спросил Адам.

— Я сама их известила, правда, заметила, что это не мое дело.

— Не знаю, чем еще мы можем помочь. — Адам старался не заострять внимание на сложностях, с которыми был не в силах справиться. Под эту категорию попадали ссора Джейсона с его родителями.

— Слава Богу, что с Джейсоном остался ты. — Селектор вновь загудел. Мэри ответила: — Знаю, Пэтти. Скажи им, что я буду через пару минут.

— Ленч у тебя свободен? — спросил Адам.

— Может, лучше поужинаем вместе? Мне кажется, эта встреча затянется на несколько часов, и я не хочу, чтобы тебе пришлось ждать меня.

— Я заберу из больницы Джейсона, и мы встретимся с тобой дома, в шесть. Я пробуду здесь до завтрашнего дня и думаю, вечер мы могли бы провести с тобой, если ты не против.

— Конечно, нет! Кстати, дома тебя ждут несколько писем — их принесли вчера. По-моему, одно из них — от тех людей, с которыми ты работал прошлой весной.

Это известие вызвало у Адама улыбку. За пару месяцев, которые он провел, работая в группе Красного Креста после наводнения, Адам познакомился с несколькими местными семьями. Особенно он сблизился с одной из них, несмотря на все различия образа жизни. Поскольку сам Адам никогда не знал, где окажется через неделю, уезжая, он оставил друзьям адрес матери. Множество благодарных писем напоминали об их взаимном обещании не терять связь.

Улыбка Адама исчезла, когда он вспомнил, что письма не всегда приносят хорошие новости.

— Надеюсь, там все в порядке, — пробормотал он.

— Иначе твоим друзьям было бы почти нечего писать, — подтвердила Мэри, понимая его беспокойство. — Конверты толстые, наверняка там только хорошие новости. — Она замолчала и задумалась. — Ты не сказал, где остановился Джейсон.

— У приятеля. Вероятно, мне следует позвонить ему в клинику и убедиться, что у него еще нет планов на ужин. Но по-моему, если он захочет присоединиться к нам, будет лучше, если все мы встретимся здесь.

— О, об этом я не подумала. Конечно, незачем везти его домой. Но кто знает, может, Барбара будет в саду, когда вы проедете мимо, или с машиной что-нибудь случится и тому подобное.

— Ничего подобного не случится, мама. Если бы Барбара и Фред захотели увидеться с Джейсоном, они просто приехали бы к нему. Но они чуть не угробили его в последний раз, когда Джейсон пытался встретиться с ними. Ни за что больше не доставлю им такого удовольствия.

— Конечно, ты прав. Просто я надеялась...

Адам быстро поцеловал мать и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он вспомнил про коньяк.

Мэри встретила его на полпути с сумкой в руке.

— Как приятно бывает увидеть, что кое-что в мире остается неизменным!

— И ты по-прежнему хочешь, чтобы я управлял твоей компанией?

— Это предложение? — заинтересовалась Мэри.

— Неужели ты до сих пор надеешься? — спросил Адам со снисходительным вздохом.

Мэри игнорировала явную попытку Адама разубедить ее.

— Я жду еще три месяца.

— Тут дело не во времени, а в чуде.

Мэри улыбнулась.

— Разве плохо верить в чудеса?

На следующий день на обратном пути Джейсон начал клевать носом, едва они проехали Петалуму, и заснул близ Санта-Розы. Остаток пути до Мендосино Адам размышлял о нетерпении, гложущем его в приближении встречи с Мирандой, — чувстве, которое возникло в ту самую минуту, когда он утром поднялся с постели. Даже длинное, многословное письмо от Ханса и его родных отвлекло Адама не более чем на несколько минут.

Адам опустил стекло, и сухой, горячий степной ветер ворвался в машину. Прибрежная дорога была более живописной, но шоссе, удаленное от берега — короче. Становилось поздно, и Адам торопился, хотя и понимал, что никоим образом не поспеет вернуться пораньше и увидеться с Мирандой еще сегодня вечером.

Ветер задергал козырек его бейсболки. Адам снял ее и отложил на соседнее сиденье. Бейсболку он считал драгоценным имуществом, последним подарком отца. Восемнадцать лет подряд, с тех пор как Адаму исполнился год, они с отцом вместе посещали первые в сезоне матчи «Гигантов». Эта традиция прервалась, когда Джеральд Киркпатрик умер во сне — в ночь перед большой игрой. Прошло уже одиннадцать лет, а Адам по-прежнему обходил стадионы стороной. И сомневался, что когда-нибудь сможет вновь смотреть бейсбол.