Лэйн: Посмотрим, какая из вас Оукли, Энни.

Фред: Вот это меткость!

Парень с татуировкой и рыболкой на голове. Блондинистая бородка, темные очки. Татуировку в виде птицы можно было разглядеть только потому, что перчатки лежали в заднем кармане. Он воспользуется ими, когда окажется с Линдой Грей в «Доме страха». В темноте.

— Не знаю, — снова сказал он. — Ты сегодня пробыл довольно долго в том большом доме, Девин. Обсуждали фотографии, которые привезла Кук? Трахались? И то, и другое, наверное. Мамочка просто отпад, спору нет.

— Они ни о чем не знают, — повторил я. Говорил я тихо, не сводя глаз с раздвижной двери — все еще ждал, что она распахнется, и в гостиную войдет похожая на призрак миссис Шоплоу в кремовой маске и ночнушке. — Да и я не знаю ничего, что смог бы доказать.

— Может, и так, но это лишь вопрос времени. Звякнувший колокольчик уже не заглушить. Слышал такую поговорку?

— Конечно, конечно. — На самом деле, слышал ее впервые, но тогда я был готов согласиться с ним, даже если бы он сказал, что Бобби Райделл [26] (каждый год выступавший в Джойленде) станет президентом.

— Вот что ты сделаешь. Ты приедешь в Джойленд, и мы всё обсудим с глазу на глаз. Как мужчина с мужчиной.

— С чего бы? Если вы тот, кто…

— Ну, разумеется, тот. — В его голосе звучало нетерпение. — И если ты пойдешь в полицию, они обнаружат, что я устроился в Джойленд уже через месяц после убийства Линды Грей. Потом они свяжут меня с шоу Уэллмана и «Саутерн Стар», и дело в шляпе.

— Так может, мне позвонить им прямо сейчас?

— Ты хоть знаешь, где я? — Теперь в голосе зазвучали нотки гнева. Не гнева — яда. — Знаешь, где я сейчас стою, ты, мелкий пронырливый сукин сын?

— Где-то в Джойленде, наверное. В канцелярии.

— А вот и нет. Я у магазинчиков на Бич-роу. Там, где богатенькие сучки покупают свою вегетарианскую херь. Сучки вроде твоей подружки.

Мне показалось, будто кто-то приставил к основанию моего затылка ледяной палец и начал медленно — очень медленно — вести им вдоль позвоночника. Я промолчал.

— Рядом с аптекой есть платный телефон-автомат. Не будка, конечно, но это ничего — дождя-то еще нет. Только ветер. Тут я и стою. Отсюда, знаешь ли, открывается прекрасный вид на дом твоей подружки. На кухне горит свет — тот, что она, вероятно, оставляет на ночь — но в остальных комнатах темно. Я могу повесить трубку и оказаться там через минуту.

— У них сигнализация! — Я понятия не имел, так ли оно на самом деле.

Он рассмеялся.

— Неужели ты думаешь, что сейчас мне есть до нее какое-то дело? Она не помешает мне перерезать девке горло. Но сначала я заставлю твою подружку смотреть, как убиваю мелкого уродца.

Но не изнасилуешь, подумал я. Не изнасиловал бы, даже будь у тебя время. Потому что не можешь.

Я почти произнес это, но сдержался. Даже в том испуганном состоянии, в котором я находился, мне было ясно, что провоцировать его сейчас было бы очень плохой идеей.

— Вы сегодня так хорошо к ним отнеслись, — вместо это сказал я. — Цветы… призы… аттракционы…

— Да-да, обычные лоховские штучки-дрючки. Лучше расскажи мне о вагончике, который выкатился из «Дома страха». Что это было?

— Я не знаю.

— Думаю, знаешь. Мы еще обсудим это. В Джойленде. Мне знаком твой «форд», Джонси. У него мигает левая фара, а на антенне болтается славная маленькая вертушка. Если не хочешь, чтобы я начал резать глотки твоим знакомым, выходи прямо сейчас. Выходи и кати по Бич-роу в Джойленд.

— Я…

— Завали хлебало, когда я с тобой говорю. Проедешь магазины и увидишь меня — рядом с одним из парковых грузовиков. Если через четыре минуты после того, как я повешу трубку, тебя не будет, убью бабу и пацана. Ясно?

— Я…

— Тебе ясно?

— Да!

— Я буду ехать за тобой до парка. За ворота не волнуйся — они уже открыты.

— Выходит, вы убьете либо их, либо меня. Такой у меня выбор?

— Тебя? — в его голосе я слышал неподдельное удивление. — Я не собираюсь убивать тебя, Девин. Это лишь поставит меня в еще более трудное положение. Нет, я собираюсь исчезнуть. Не в первый, и, наверное, не в последний раз. Я лишь хочу поговорить. Хочу понять, как ты на меня вышел.

— Об этом я могу рассказать и по телефону.

Он засмеялся.

— Неужто упустишь шанс схватить меня? Неужто не хочешь вновь оказаться Псом-Героем? Девчушка, Эдди Паркс и прелестная мамочка со своим ущербным сопляком в качестве кульминации, — он вновь стал серьезным. — Четыре минуты.

— Я…

Он повесил трубку. Я уставился на фотографии. Потом открыл выдвижной ящик стола для «Скраббл», вытащил оттуда блокнот и нащупал один из карандашей, которыми Тина Акерли всегда записывала счет. Я написал: «Миссис Шоплоу, если вы читаете это, значит, со мной что-то случилось. Я знаю, кто убил Линду Грей и остальных».