— Вот, сеньор Корвальос, — перед вами люди, которых нам удалось вытащить с упавшего корабля. Один из них ночью бредил. Мы вкололи ему успокоительное. Его действие скоро закончится.

— А что второй?

— Пока молчит.

— Что ж, с вашего позволения, я посижу здесь, заменю, так сказать, сиделку. Чтобы ничего не пропустить.

— Хорошо. Мария побудет с вами на случай, если произойдут какие-нибудь существенные изменения и пациентам потребуется квалифицированная помощь.

— Не возражаю. Тем более, что я в медицине не соображаю ничего.

— Вот, наденьте халат, сеньор Корвальос. Надеюсь, у вас всё получится.

— Уж как я на это надеюсь. Я уже начинал думать, что все мои бредни на самом деле бредни.

— От себя могу принести вам извинения.

— Полно вам, доктор. И без них обойдусь. Тем более, вы извинились уже тем, что пригласили меня поучаствовать в таком серьёзном деле. И за это я вам весьма благодарен.

— Что ж, оставляю вас с Марией. Меня ждут другие пациенты.

Как только доктор вышел из палаты, сеньор Корвальос подошёл к пришельцам и обратился к сиделке:

— Как они?

— Стабильно. Вы бы, сеньор, одели халат.

— Да, точно. Не понимаю, правда, чем они могут помочь.

Старик накинул на плечи белый халат и наклонился над тем пришельцем, который уже несколько раз приходил в себя. С виду обычный человек, светлее, чем местные, зарос щетиной. Хмыкнул: ведь надеялся найти что-то, что отличало пришельца от жителей Эспаньолы. Хоть что-то.

Внезапно пациент открыл глаза.

— Мария, срочно зови доктора! — приказал сеньор Корвальос.

Новость, что один из пришельцев очнулся, быстро достигла губернатора. Уже через несколько минут он ворвался в палату, а вместе с ним весь городской совет. Отсутствовал только Санчес, но за ним послали.

Пришелец на большое количество народа отреагировал спокойно. Он изучал людей с тем же интересом, что и местные его.

— Что он говорил, сеньор Корвальос? — с ходу поинтересовался губернатор.

— Э-э… Боюсь, я не совсем его понял.

— Что значит, не совсем?

— Он слишком быстро разговаривает, а у меня, как вы понимаете, нет практики. И потом, мне кажется, что его язык не похож на тот, который я изучал по журналам.

Молчавший с тех пор, как в палате начали появляться люди, пришелец, наконец, решил что-то сказать. Речь его окрепла, стала более уверенной и быстрой и от этого менее понятной для сеньора Корвальоса. Не говоря об остальных.

— Что он сейчас сказал? — поинтересовался губернатор, когда пришелец замолчал и отвернулся к стене.

В ответ получил только пожатие плечами.

— Постарайтесь с ним, всё же, пообщаться, сеньор Корвальос, — предложил доктор Хуан. — Вдруг он знает тот язык, который вы изучали.

— Я… постараюсь, — неуверенно пробормотал старик и подошёл к очнувшемуся. Тот хмуро уставился на него. — Э-э… Kak vashe imya? — Чуть не по слогам проговорил сеньор Корвальос.

Пришелец нахмурился ещё больше.

— Кажется, он вас не понимает, — предположил доктор Хуан.

— Глупо предполагать, что в космосе все разговаривают на одном языке.

— Попробуйте ещё раз, что ли? — предложил сеньор Нарваэс.

— Kak vashe imya? — Надежды не было, но старик, всё же, попробовал.

— Richard Konneri, — произнёс пришелец так же медленно. — Voenno-kosmiceskie sily. Micman.

— Что он сказал? — Тут же встрепенулся губернатор. — Похоже, вы начали друг друга понимать.

— У меня такое ощущение, что язык, на котором они общаются, для пришельца такой же чужой, как и для нас.

— Но он может на нём говорить, доктор! А мы его понимать. Это важно. Что он сказал, сеньор Корвальос?

— Его зовут Ричард Коннери, если не ошибаюсь. И он военный. Мичман.

— То есть корабль в овраге — военный корабль?

— Э-э… — старик снова повернулся к пришельцу: — Vash korabl… Как это сказать-то?.. Voennuy?

Тут пришелец разразился потоком слов, причём на своём родном языке, так что сеньор Корвальос сдался уже на второй минуте, откинувшись на спинку стула:

— Он быстро говорит. Я не улавливаю слов.

— Ладно, пожалуй, на сегодня хватит, — принял решение доктор Хуан, перед этим сверившись с показаниями приборов. — Надо дать ему отдохнуть.