Он написал Изабель коротенькую записку, в которой объяснил свой отъезд срочными семейными делами, велел мистеру Рэмсджилу отправить ей огромный букет орхидей и выкинул ее из сердца. Еще одна глава его жизни была завершена.

Герцог мог поступать весьма жестоко, когда видел в этом необходимость. Он не церемонился с женщинами, которые чересчур усердно преследовали его или слишком много позволяли себе, став его любовницами. Каждой женщине кажется, что она будет иметь больший успех, чем ее предшественницы, и сумеет удержать мужчину. То же относилось и к герцогу. Всякая новая дама, охотившаяся на него, была уверена, что именно ей удастся приручить его и на этот раз все будет по-другому.

— Он просто выскользнул из моих рук, — возмущалась одна модная дама, когда в один прекрасный день герцог покинул ее без всякой на то причины. — Мне казалось, что он прочно запутался в моих сетях. И вот, когда я уже поздравила себя с победой, он исчез.

Ее подруга и наперсница рассмеялась в ответ.

— Ты не первая и не последняя, с кем он так обошелся, — утешала она.

— Я ненавижу его!

Подруга вновь засмеялась.

— Ему стоит только поманить тебя пальцем, и ты бросишься к своему обожаемому герцогу со всех ног. Простишь ему все прегрешения и обиды.

— Да, прощу. — В ее словах послышалась искренняя готовность к этому.

Настал черед и леди Изабель в отчаянии кусать губы и топать ногами. Она уже со страхом думала, что цветы и записка были лишь благородным жестом на прощание. Герцог избежал мучительного слезного расставания и отделался одной запиской, которая не предполагала последующих встреч, не говорила о цели и причинах столь поспешного отъезда из Англии. Она была составлена безупречно: ничего, кроме вежливых фраз. А вежливость была козырем герцога.

— Я ненавижу его! Ненавижу! — вскричала леди Изабель, уединившись в своей спальне. Но она кривила душой. Она никак не могла выкинуть герцога из головы.

В это время герцог думал о прошлом вечере и ужине в доме виконта. Он перебирал в уме все, что сказал ему старый друг. Беседы с ним были всегда поучительны и занимательны. Виконт поведал ему все последние сплетни Парижа. Герцог наслаждался его прекрасным языком и изящной манерой вести разговор. Давно он не получал такого удовольствия от светской беседы.

Ночь Дарлингтон провел в одной из великолепных спален замка, чудом уцелевшего в революцию. Он восхищался пышностью и красотой интерьера, присущей временам Людовика XIV. Дарлингтон ценил все по-настоящему красивое и знал толк в искусстве.

— Остановишься у меня на обратном пути из Парижа? — поинтересовался виконт.

— Я искренне желаю этого, — отвечал герцог. — Но боюсь, что буду не один. В Париже я забираю девочку, вверенную мне в опеку.

— Двери моего дома открыты и для нее тоже, — ответил виконт с готовностью. — Но кто твоя подопечная?

— Она дочь одного из моих кузенов, — ответил герцог уклончиво. — Она училась здесь в школе, а теперь ей пора возвращаться в Англию.

— Я буду только рад встрече с ней, — заверил виконт. — Уверен, Красавчик, что эта прелестная юная особа наверняка очень привлекательная. Недаром она твоя родственница.

Герцогу нечего было сказать на это. В тот единственный раз, когда он видел Фелицию, она не показалась ему такой уж привлекательной. Скорее ее можно было назвать просто заморышем. Он помнил маленькое несчастное личико девочки с опухшими от слез глазами, красным носиком и дрожащими губами. Дарлингтон словно наяву представил себе кровь, медленно проступающую из ее ран на спине и плечах, кровь, пропитывающую одежду.

Теперь герцог вспомнил о ее большом состоянии. «С такими деньгами не важно, как будет выглядеть девочка», — цинично подумал он.

Десятки мужчин с готовностью возьмут в жены богатую наследницу, не посмотрев даже на ее внешность. Сейчас, в результате длительной войны во Франции, многие аристократические семьи переживали страшный финансовый кризис. И часто деньги ценились больше всего при выборе невесты.

— Но в любом случае я прослежу, — решил для себя герцог, — чтобы замуж Фелиция вышла за человека достойного, который не ставит себе целью заполучить ее деньги и который не будет обращаться с ней так же ужасно, как прежде ее отец.

Только на подъезде к Парижу герцог вспомнил, что Фелиции уже исполнилось восемнадцать лет. Ей не только можно было выходить замуж, но и давно пора было выйти в свет. Ему следовало бы представить ее королеве, чтобы та признала и благословила дебютантку.

«Я слишком невнимателен к судьбе этой девочки, — укорил себя герцог. — Рэмсджил поступил неосмотрительно, не напомнив о моих обязанностях по отношению к Фелиции».

Герцог пытался представить себе, какая же из множества его родственниц сможет сопровождать девочку в свет. Сезон в Лондоне уже подходил к концу, но Фелиция еще успеет посетить несколько балов. Любая дама с радостью возьмется сопровождать дебютантку, ведь это сулит ей благосклонность герцога. Кроме того, он оплатит не только расходы Фелиции, но и ее собственные. Деньги не особенно волновали герцога.