Важнее было найти рассудительную, умную даму, которая не подпустила бы к девочке всех этих охотников за наследством и проследила, чтобы за ней не увивались проходимцы.

Подумать только! Семьсот тысяч фунтов. Трудно представить, что Эдмунд, у которого никогда не было за душой и гроша, мог оставить после себя такую сумму. Герцогу пришло на ум, что именно благодаря скупости кузена все эти деньги не превратились в пшик. Он никогда на позволял себе излишней расточительности. Его жена все время жаловалась на то, что он сильно нуждался и ей даже нечего было надеть в гости на праздники.

«Откуда взялись эти деньги? — удивлялся герцог. — По-моему, этому суждено так и остаться тайной. Важно, что деньги достанутся Фелиции. Девочка хоть что-то хорошее получит от отца».

Как и ожидал герцог, в его доме на Елисейских Полях все уже было приготовлено к приезду хозяина. Новость о его прибытии словно летела по ветру.

Безупречно одетый дворецкий проводил Дарлингтона в гостиную.

Все слуги в доме на Елисейских Полях носили фамильные ливреи Дарлингтонов, отделанные на французский манер.

На серебряном подносе в гостиной его ждали три записки с приглашениями друзей. С первого же взгляда по почерку он узнал, от кого они пришли.

— Шампанское и бутерброды с паштетом для вашей светлости, — объявил дворецкий, а лакей внес поднос в комнату. — Я заказал обед для вашей светлости в половине седьмого, если ваша светлость не возражает.

— Спасибо. Это меня вполне устраивает, — поблагодарил герцог.

Герцог взял бокал шампанского и поднес его к губам.

— Кстати, Бланк, что нового в Париже? Какие развлечения? Виконт уже рассказал мне о новинке этого сезона, бесподобной танцовщице в театре-варьете.

Из последовавшей беседы герцог узнал много нужного и интересного. Месье Бланк, служивший у Дарлингтона несколько лет, хорошо разбирался во вкусах его светлости. Он подробно рассказал о всех последних увлечениях Парижа и напомнил о приглашениях, пришедших еще до приезда герцога. Двое друзей дома надеялись видеть его у себя на ужине, а одна очаровательная дама, которую герцог обычно посещал во время поездок в Париж, оставила вечер свободным на случай, если Дарлингтон захочет повидаться с ней.

Герцог внимательно выслушал все новости, отпустил дворецкого и прошел в свою роскошную спальню. Там его уже ждал лакей, он достал и приготовил одежду на вечер.

— Ну, что, Хигнет, возвращаемся в любимые места и к старым проделкам? — заметил герцог.

— Да, ваша светлость, думаю, старые друзья примут вас с распростертыми объятиями. Ваша светлость не были здесь уже больше двух лет.

— Верно, — согласился герцог, — но в Париже в то время стояли баррикады, а на улицах стреляли. Поэтому в прошлом году мы ездили на Пасху в Рим.

— Мне все же кажется, ваша светлость, что в Риме нет того шика, как в Париже.

Герцог улыбнулся. Замечание Хигнета позабавило его. Лакей всегда смело и прямодушно выражал свои мысли, и часто они сходились с мнением герцога. Рим не оправдал их ожиданий. Вилла в предместье города у герцога была шикарная, но даже она не скрасила пребывание в Италии.

Причина неудовольствия Хигнета заключалась еще вот в чем: женщина, с которой хозяин проводил время в Риме, значительно уступала француженкам в красоте, манерах и утонченности.

Но в этой поездке такого больше не случится, твердо решил герцог. Он предпочел оставаться один, чем быть вместе с кем попало.

Дарлингтон спустился вниз в таком элегантном костюме, что все слуги просто застыли от восхищения. Он уже придумал, где и как проведет весело вечер. Программа оказалась весьма насыщенной.

— Quel homme [3] , — воскликнула молодая смешливая горничная гостиницы, перегнувшись через балкон, стоило только Дарлингтону показаться у кареты.

Лакей подал герцогу красную шелковую накидку.

— Что означают твои слова? — недовольно спросил муж. Он, как это было принято у французов, работал тут же, вместе с женой. — Разве я не мужчина?

— Certainement, mon brave [4] , — отвечала горничная, — но месье герцог гораздо элегантнее, стройнее и красивее тебя, дорогой. Как я завидую женщине, которая сегодня удостоится его поцелуев! Ох, счастливица!

— Свои поцелуи прибереги для меня. Не забывай, кто твой муж! — сказал он раздраженно.