Она содрогнулась, мысленно моля герцога о помощи. Фелиция словно отправила ему призыв на маленьких крыльях, чтобы рассказать герцогу о том, в какую беду она попала. Девушка умоляла его явиться в образе святого Георгия и победить этого дракона.

«Почему я не поехала вместе с ним на прием к королю?» — корила она себя.

Она могла подождать его в приемной или даже в экипаже. Тогда бы ничего этого не случилось. Придя, «монашки» просто не обнаружили бы ее дома.

Священник начал обряд в традиционной форме:

— Дорогие мои… Сегодня мы собрались здесь, чтобы перед лицом нашего Господа Бога и прихожан…

— Пропусти эту часть, — прервал его Арлен. — Где ты здесь увидел прихожан, идиот? Тут никого нет, кроме тебя.

Старик заволновался и засуетился. Он поспешно перевернул страницу молитвенника, не нашел нужную строку, и снова сбился.

— Давай! Живее! — торопил его Денис Арлен.

Не будь Фелиция так испугана, она бы давно заметила, что Арлен сам очень нервничает и боится, как бы в последний момент все не сорвалось.

Священник долго бегал глазами по странице и наконец нашел нужную строку:

— Если кто-нибудь из вас знает… — начал он.

— Дальше! Дальше! — приказал Денис Арлен. — Давай прямо про супружеские клятвы. Это важнее! Господи, ты знаешь, что от тебя требуется.

Он злился и грубо кричал на священника, но его понукания только пугали старика еще больше.

Девушка гадала, что же все-таки заставило священника повиноваться этому злодею. Наверное, Арлен заплатил ему за то, что человек порядочный и набожный счел бы большим грехом.

Фелиции вдруг стало легче при мысли, что кто-то еще боится Арлена. Она набралась смелости и попыталась освободиться от руки Дениса. Он резко повернулся к ней и прохрипел:

— Стой смирно! Попробуй мешать мне и сопротивляться, и я не только женюсь на тебе, но и убью твоего любимого.

Его угроза прозвучала так страшно, что Фелиция перестала думать о каких-либо попытках вырваться.

Слова негодяя постепенно дошли до сознания девушки, и она, не слушая пьяное бормотание священника, повторяла их про себя: «…твоего любимого…»

Конечно же, она любила герцога!

Только ради него она согласилась на брак с этим негодяем! Только теперь она поняла, что жизнь без герцога станет пустой и бессмысленной! Она готова на все, чтоб спасти его!

Фелиция любила его, любила с тех самых пор, когда он спас ее от издевательств отца. Она всегда была благодарна герцогу, не переставала думать о нем, но даже не подозревала, что на самом деле любит его.

Перед ее глазами, словно видение, пронеслись все те минуты, когда они были вместе, когда она была рядом с ним.

Их обед в Булонском лесу, их вчерашний долгий разговор в саду. Она вспомнила, как крепко герцог обнимал ее и как она рыдала у него на груди, после того как он спас ее от Арлена.

Она любила герцога, а потому всегда была спокойна с ним. И она не боялась его, как других мужчин, только потому, что любила.

А ведь он тоже мужчина! Она поняла это только сейчас, когда выходила замуж за другого, за чудовище. Теперь уже слишком поздно.

«Я люблю его! Я люблю его!»

И снова из глубины ее сердца к герцогу понесся ее отчаянный крик о помощи. Сейчас он звучал по-другому.

«Помоги мне! Спаси меня! — звала она. — Потому что… я люблю тебя… Спаси меня, пока еще… не поздно, пока я еще могу сказать тебе это!»

— В богатстве и бедности, в горе и радости любить и охранять, пока смерть не разлучит нас.

Денис Арлен повторял эти слова злорадно. Он торжествовал. Священник взглянул на Фелицию налитыми кровью глазами.

— Повторяй за мной: «Я, Фелиция Дарл…»

Ее язык онемел, она не могла вымолвить ни единого слова.

— Я, Фелиция… — настойчиво твердил священник.

— Говори же, черт побери! — взревел Арлен. — Или будет хуже!

Он крепко сжал ее руку, и его ногти впились девушке в кожу.

Она вскрикнула от боли. В ту же секунду сзади прозвучал гневный голос:

— Что здесь происходит, черт возьми!

Денис Арлен отпустил ее руку, и Фелиция в ужасе вскрикнула:

— Осторожно! Он убьет вас!

Но Арлен уже направил пистолет на герцога и был готов выстрелить.

Времени на раздумье не оставалось. Фелиция бросилась на Арлена и повисла на его руке. Теперь пистолет был направлен в пол.