Но мне вовсе не хочется выслушивать длинные и нудные рассуждения о том, почему за последнее время так вздорожала мука и исчез с рынка овёс. Нужно проверить, как поживает мой груз. А для этого надо совершить небольшое путешествие. Свой тяжёлый саквояж я устроил на багажной полке в соседнем вагоне.

Выхожу из купе. Пробираюсь через длинный, узкий коридор, тамбур, буферную площадку.

— Что вам тут надо, молодой человек? — недружелюбно спрашивает проводник соседнего вагона. Он вопросительно смотрит на меня поверх своих стареньких очков в оправе, подвязанной нитками.

— Ничего, папаша, ничего. Мне бы только посмотреть, нет ли знакомых. Сейчас вернусь.

Проводник недоверчиво усмехается. Где же это видано, чтобы пассажиры из спальных вагонов искали знакомых в вагоне третьего класса? Но он удивился бы ещё больше, если бы вдобавок узнал, что мой саквояж едет у него в вагоне.

Приоткрываю дверь в первое отделение и бросаю быстрый взгляд на багажную полку. Пузатый саквояж стоит на месте.

Всё в порядке.

Возвращаюсь в свой вагон. Встаю у окна в коридоре и вытаскиваю папиросу. Кажется, всё благополучно. Минут через двадцать Рига — и моя миссия окончена. На вокзале саквояж заберут уже другие.

Дверь в противоположном конце коридора отворяется. В вагон врывается чёткий перебор колёс. Заходят двое в чёрных демисезонных пальто.

Моментально отворачиваюсь. Прикуриваю, низко склонившись над спичечной коробкой, и пропускаю вошедших мимо себя. Исподлобья вижу их озабоченные лица. У обоих насуплены брови, один нервно покусывает нижнюю губу.

Снова врывается в коридор стук вагонных колёс и сразу стихает. Ушли. Это шпики из рижской охранки. Обоих я знаю в лицо. Силис однажды показал мне их на улице, когда мы проходили неподалёку от здания охранки на улице Альберта.

Наверное ищут кого-то. Уж не меня ли? Но почему же тогда они прошли мимо, даже не взглянув? Впрочем, кому придёт в голову искать комсомольца-подпольщика в вагоне первого класса? Нет, Силис просто молодец! Это он посоветовал мне не жалеть денег на билет. «Лучше на несколько недель затяни ремень потуже, но зато проедешь с меньшим риском…»

Но, вероятнее всего, шпики ищут кого-нибудь другого. В перевозку шрифта посвящено лишь несколько верных людей. Вряд ли охранка могла пронюхать об этом…

Мимо окон вагона проплывают высокие серые дома. Мелькают разноцветные огни реклам: «Бельевое мыло «Натра», «Кушайте только кильки Гегингера».

Рига…

На перрон не выхожу, а остаюсь у окна, как будто мне ещё предстоит продолжать путь.

К соседнему вагону проходит пожилой мужчина в кожаном фартуке, по виду носильщик. Он быстро поднимается по ступенькам в вагон и через минуту возвращается обратно. Ага! У него на плече — мой саквояж. Немного пошатываясь от тяжести, но твёрдо и уверенно мужчина идёт к выходу и вскоре теряется в толпе.

Облегчённо вздыхаю и захожу в своё купе. Надеваю пальто, шляпу…

— Вы уже выходите? — удивляется торговец.

— Как видите. Прощайте!

— Но ведь вы говорили, что едете до Валмиеры.

— Я передумал.

Захлопываю купе перед самым носом торговца! Пусть позлится! Он мне успел порядком надоесть, этот самодовольный лавочник. «Так сказать, крупнейший оптовик нашего уезда, хе-хе…».

Мне хочется петь, смеяться, ликовать. Под самым носом охранки я провёз величайшую драгоценность — шрифт для подпольной типографии. Снова наводнится листовками вся Рига, снова бесноватый Ульманис в бессильной злобе будет топать ногами на своего министра внутренних дел.

На ум мне приходят любимые строчки из стихотворения Райниса:

Да, рычи, свисти- всё равно мы своего добьёмся…

Пройду в город через выход для пассажиров третьего класса. Отсюда ближе.

Ещё издалека снова замечаю тех двух шпиков, которых видел в поезде. Они стоят рядом с контролёром и жадно вглядываются в лица проходящих. Ищите, ищите, голубчики! Самое главное вы уже упустили.

И вдруг вижу на перроне стародавнего приятеля моего отца слесаря Карла Приеде. Он стоит совсем близко и смотрит куда-то в сторону, не замечая меня.

— Здравствуйте, господин Приеде!

Приподнимаю шляпу и церемонно раскланиваюсь. Старик окидывает меня равнодушным взором и опять отводит глаза. Да что он, не узнаёт меня в этом наряде, что ли?

Хочу подойти к нему, но слышу быстрый предостерегающий шёпот:

— Домой не ходи! Домой не ходи! И скорее отсюда!

Горячая волна проходит по моему телу от головы до ног. Мне становится жарко. Значит, меня ищут. И эти шпики, которые шныряли по поезду…