— Сядь, Ники, — снова сказал Чарльз, показывая рукой на ближайшее к ней кресло. — Сядь же, ну пожалуйста. — Он сел в другое кресло, потянулся за бутылкой и налил себе воды. Взглянув на нее снизу вверх, он спросил:

— Тебе налить?

Она кивнула.

— Да, спасибо. Здесь очень жарко.

Он тут же вскочил, включил вентилятор на столе и вернулся на место. Наполнив ее стакан, он взял свой и отпил. Ники продолжала наблюдать за ним. Этого человека она любила без памяти, собиралась за него замуж, была ему всецело предана. Она делила с ним ложе, была близка с ним во всех смыслах, у них было так много общего, но теперь он казался совершенно чужим.

Она села, отпила воды и сказала:

— Теперь я немного успокоилась, Чарльз. Рассказывай.

— То, что я скажу тебе, в высшей степени секретно. Ты никогда не сможешь даже намекнуть об этом. Никому. Даже моей матери.

Ники молчала.

— Обещай никому не открывать, что я жив, и не повторять то, что я собираюсь тебе сказать, ни одной живой душе, и моей матери в особенности.

— Не знаю, смогу ли я.

— Тогда, боюсь, я ничего тебе не скажу.

— Почему Анна не должна ничего знать?

— Узнай она, что я жив, она захочет увидеться со мной, а это невозможно. Это может быть опасно — для нее.

— Почему?

Чарльз не ответил. Вместо этого он сказал:

— Если ты обещаешь мне, поклянешься честью, что будешь молчать, я расскажу тебе все. По крайней мере, расскажу, почему я инсценировал свою смерть и исчез.

— Хорошо, обещаю. Я не проболтаюсь Анне или кому бы то ни было, что ты жив. И вообще буду молчать о том, что ты мне сейчас расскажешь.

— Ни одной живой душе, Ники. Повтори.

— Ни одной живой душе. Обещаю.

— Искренне надеюсь, что это так. Не в твоих правилах нарушать данное слово. Хочу только добавить, что то, чем я занимаюсь, сопряжено с интересами национальной безопасности. Национальной безопасности Великобритании.

Ники наклонилась вперед, сузив глаза.

— Я же пообещала — никому ни слова.

— Хорошо. — Чарльз откинулся на спинку кресла и, немного помедлив, тихо произнес: — Я британский агент.

Уж этого-то Ники никак не ожидала услышать. Но, как ни была она поражена, виду не подала. „Ну почему я не вспомнила о разведке", — удивилась она про себя и произнесла холодным, твердым голосом:

— Так, значит, ты служишь в разведке?

— Точнее, в специальном отделе СРС.

— Что такое СРС?

— Секретная разведывательная служба. Я инсценировал смерть и исчезновение, потому что мне потребовалось стать другим человеком.

— Зачем? — спросила Ники, вновь подаваясь вперед.

— Чтобы проникнуть в иностранную разведку.

— Ты хочешь сказать, что ты двойной агент?

— Именно так, он самый.

— И в чью же разведку ты проник?

— Ты же прекрасно знаешь, Ники, что этого я не могу тебе сказать. Подумай своей умненькой головушкой, — сказал Чарльз прежним вкрадчивым голосом.

Ники кивнула.

— Понимаю. И давно ты стал агентом?

— Много лет назад. Пятнадцать, если точно. Мне было тогда двадцать пять.

— Значит, когда ты встретил меня, ты уже работал на британскую разведку, — сказала Ники, сплетя пальцы. Она поняла, что о существовании другого Чарльза никогда не подозревала.

— Да.

— Но мы собирались пожениться. Как же ты надеялся держать это в тайне от меня?

— Легче легкого. Во-первых, ты была поглощена своей карьерой до самозабвения, до отречения от всего остального, исключая наши отношения, конечно. Будучи военным корреспондентом, ты много путешествовала. Честно говоря, я думал, что ты не окажешься слишком любопытной и не станешь вникать в то, чем я занимаюсь. Это не в твоих привычках. Кроме того, у меня было отличное прикрытие, моя виноторговая компания.

— Но она процветала, — воскликнула Ники удивленно. — Разве большинство крыш не создаются лишь для прикрытия? Зачем им еще приносить доход?

Чарльз улыбнулся.

— В этом моя особенность, Ники. Каким бы делом я ни занимался, мне сопутствовал успех Мой непосредственный руководитель в разведке сказал как-то, что я превращаю в золото все к чему прикасаюсь. Потому-то я и оставил все свои другие начинания еще в молодые годы, сосредоточившись на виноторговой компании, которая хоть и чересчур преуспевала, но по крайней мере служила отличной ширмой.

— Теперь мне ясно, какую она сослужила тебе хорошую службу.

— Она и в самом деле оказалась идеальной. Я мог ездить куда угодно и когда угодно, — сказал Чарльз. — Впрочем, тебе это известно. Приобретя партнера в лице Криса Нилда, я больше не был привязан к письменному столу. Крис управлял компанией, а я разъезжал по миру, занимаясь тем, что от меня требовалось по службе, и попутно закупая вина для компании.

— Мне это всегда казалось естественным, — пробормотала Ники, нахмурившись.