— Я не понимаю, Агабек.

— Как бы тебе это сказать? Кейваны есть у тебя, кейваны?

Блоквил сопоставил с персидским “кедбану” — “жена” и ответил:

— Кедбану нес. Кейвану нет.

— А мать есть?

— Мать есть.

— А отец?

Блоквил молчал.

— Педер (отец) есть? — поспешил ему на помощь Эемурат.

— Педер нес.

— А что означает твое “нес”?

— Ёк, ёк! — быстро поправился Блоквил.

— Так-то оно лучше. А то “нес” да “нес”, нашел какое-то слово! И потом, говори не “вар”, а “бар” (есть). Ба-ар!

— Ба- ар.

Радуясь успешности свои уроков, Эемурат улыбнулся, хотя в темноте этого и не было видно.

— Получается, кажется… Жорж, ты какой веры? Ты ведь не мусульманин?

— Нет, моя вера не мусульманская.

— Это я и без тебя знаю.

— Я католик.

— Мне это непонятно. Ну да ладно. Будем считать, что разобрались.

— Я из Парижа, Агабек.

— А ты не хотел бы принять ислам?

— Нет.

— Не говори нет. Мы сделам тебе обрезание. Один раз будет больно, а потом сразу станешь мусульманином. И для нас это будет благодеяние. Обращение одного иноверца в свою веру для нас равносильно одному хаджу в Мекку. Давай, мы сделаем тебя мусульманином.

— Нет, Агабек, — возразил Блоквил, понявший хоть и не все, но главное. — Я не буду мусульманином.

— Мы уже сказали это… Ай, брат, наш с тобой разговор похож на размахивание руками в темной комнате. Давай, лучше будем спать!

На этом нелегкий для обеих сторон диалог прекратился. Но до конца ночи еще было далеко. Может, поэтому в темной комнате вдруг зазвучала негромкая песня.

Приятный голос Эемурата пришелся по душе Блоквилу. Он решил как-то сообщить хозяину о полученном удовольствии.

— Мару-Шаху-Джахан, браво!

— Вот дьявол, чего он только не знает! — пробормотал себе под нос Эемурат. — Смотри, как он произносит “Мару-Шаху-Джахан”, этот капыр!

И опять наступила тишина. Блоквил вынужден был молчать, потому что толком не знал языка и не мог изъясняться. Поэтому Эемурат взял инициативу в свои руки.

— Жорж, сколько тебе лет? — Блоквил молчал, поэтому Эемурат подсказал. — Вот мне сорок лет, сорок! А тебе сколько?

Француз понял. Но он не знал, как правильно сказать, что ему двадцать восемь лет.

— Я десять, десять, восемь…

— Говоришь, восемнадцать? — темноту разорвал смех. — Нет, брат, ты что-то не то сказал…

Как только начало светать, Эемурат сразу же встал.

— Ох и поспали от души! Наверно, и ты спал спокойно, ведь ты был не один, французский мулла?

— Рахат! Рахат! (Спокойно), — съехидничал Блоквил. — Доброе утро, Агабек!

— Доброе! — Эемурат начал сворачивать свою постель. — Уж теперь-то вряд ли кто-то придет!

Блоквилу хотелось, чтобы он забрал свою постель и поскорее убрался из сарая. Он намеревался, не слыша храпа Эемурата, поспать до тех пор, пока не то что воры, а даже с пушками не придут и не схватят его за шиворот…

Сегодня Пятница. В одном из домов на другом конце улицы устраивали садака-поминки по всем ушедшим.

Проснувшийся около полудня Блоквил, даже когда ходил по нужде, никого вокруг не увидел. Видно, все население, взрослые и дети, отправились на садака. Такое безлюдье было самым подходящим для побега моментом, если бы пленный имел такой замысел. Но после вчерашних событий, узнав, что кто-то другой вознамерился похитить пленного, Блоквил отказался от своего намерения.

Только француз вошел в свой сарая, как из-за дома Акмарал вынырнули два всадника. Один из них был безносым толстяком, которого пленный видел в тот день, когда приезжала знахарка, он тогда все вертелся возле сарая. Какое-то недоброе предчувствие охватило Блоквила.

Вообще-то всадники не походили на людей, прибывших с дурными намерениями, скорее они походили на высоких гостей. Они и в седле держались очень уверенно. Безо всякой суеты слезли с коней. Увидев в руках одного из них веревку, Блоквил встревожился.

Когда те уверенно зашагали к сараю, Блоквил понял, что пришел его час. Ему сейчас надо делать все, чтобы обезопасить себя. Он ничего уже не сможет сделать после того, как они войдут в сарай и свяжут его по рукам и ногам. Так что надо опередить их, не дать застать врасплох.

Один из приближающихся к сараю похитителей сказал другому:

— Повяжем его, пока он не вышел из сарая!

Интуиция Блоквила помогла понять смысл сказанного. И это подтолкнуло его выскочить на улицу.

Выйдя из сарая, он не стал молчать.