— Помогите! Помогите! — заорал он во всю глотку.

Однако злоумышленников не испугали его крики, она даже не замедлили шаг. Однако следующее движение пленного заставило их остановиться, как вкопанный. Нацеленное на них дуло французского пистолета вызвало дрожь в коленках.

— Да что же это такое! — с трудом выдавил один из них.

— Я и с-сам поражен, — посконосый стал заикаться. — У него в руках пистолет!

— Атарын! Атарын! — эти грозные крики еще больше напугали негодяев.

Они не посмели и на пленного напасть, и как удрать не знали. Боялись, что если побегут, пуля догонит их.

— Атарын!

Открылась дверь средней кибитки и во двор вышел Мамедовез пальван.

— Постой, французский мулла, не стреляй!

Один из похитителей, услышав просьбу не стрелять, понял, что спасен, и побежал к своему коню.

Блоквил был поражен, как легко он побежал и взлетел в седло, словно бестелесная птица.

Плосконосый, продолжая испуганно смотреть на взведенный курок пистолета, не отважился бежать.

Появившийся перед ним Мамедовез пальван упер в землю приклад капсюльного ружья.

— Ну, молодец, что все это значит?

Голос плосконосого задрожал:

— Эссаламалейкум, агам!

— Я не могу гневить Господа, не приняв Божьего приветствия. Поэтому валейкумэссалам. Но я не буду старшим братом таким, как ты, и не называй меня ага…

Увидев, что дуло пистолета отведено от него, что ружье на него не нацелено, вор успокоился и взял себя в руки.

— Агам, мы совершили непростительный грех…

— Не стыдясь своего возраста, идешь на преступление, и после этого еще называешь меня “агам”? Такие, как ты, не имеют права называть меня так…

Негодяй съёжился, пожал плечами.

— Прости меня, яшули! Если я еще раз покажусь у твоему дома, я не сын своего отца!

— А ты попробуй еще раз придти с дурными намерениями!

— Ай, да мы просто пошутили, яшули, — отговорка плосконосого прозвучала смешно.

— Старый тигр пули не побоится! И твои слова не оправдывают тебя. Коли ты пошутил, то теперь и на мою шутку посмотри. — Старик посмотрел по сторонам, словно что-то искал. Наконец взгляд его остановился на большом чайнике, перевернутом на кучке золы возле очага. На днях у него отломился носик, потом ручка, и его выкинули как не подлежащий починке.

Мамедовез пальван приказал плосконосому:

— Принеси вон тот чайник, что валяется возле очага!

Пойманный за руку вор покорно исполнил распоряжение, принес разбитый чайник.

Старик поставил вора возле сарая и велел ему водрузить чайник на голову поверх папахи. Вор сделал, что велели, ему не терпелось поскорее узнать, что сейчас произойдет. Чайник без крышки, поставленный верх дном, разместился на его голове.

— У тебя не хватит мужества стоять лицом сюда. Повернись спиной!

Плосконосый не посмел ослушаться.

Взяв в руки ружье, старик широко расставил ноги, отступил на несколько шагов назад. Затем положил приклад ружья на плечо.

Блоквил понял, что за зрелище готовит старик, его охватила тревога. Он поднял одну руку.

— Фо па тирэ! (Не стреляй!) — от волнения он перешел на французский. — Стрелять не надо, Агабек!

— Стрелять надо, детка! — ответил старик, продолжая целиться. — Пусть хоть знает, к кому они пришли. Будет уроком, чтобы впредь не хотелось поживиться за чужой счет.

Человек с чайником на голове хотел обернуться, но резкий окрик “Не шевелись!” пригвоздил его к стене.

Раздался выстрел. Стоявший на папахе чайник разлетелся на мелкие куски. Осколки посыпались на плечи плосконосого, а оттуда — на землю. Оглушенный выстрелом человек подумал, что это его голова разлетелась на части.

На этом “шутка” старика завершилась.

Когда плосконосый повернулся к ним, взгляд его был потухший.

Восхищенный Блоквил воскликнул:

— Браво, Агабек!

Уперев приклад ружья в землю, старик обратился к непрошеному гостю:

— А теперь, молодец, ответь на мой вопрос.

— Я сей-час… — вор стал заикаться. — Я готов, яшули, ответить на все!

— Как тебя зовут?

— Рахимкули, яшули.

— О, ты еще что-то стоишь, если не забыл своего имени! — улыбнулся старик. — Из чьих будешь?

— Из рода Халсахата гассапа.

— Вон оно откуда ты вышел! — Мамедовез пальван покачал головой.

— Ты знаешь Халсахата гассапа, яшули? — нервно спросил дрожащий от страха вор.