Анжела удобнее устроилась у него на коленях, сложила на груди руки. У него кончился приступ угрызений совести, он еще любит ее, и это успокаивало Анжелу.

— Отлично. Я готова. Люблю истории. Чем вы убаюкаете меня сегодня, сэр? — она игриво закатила глаза.

— Что, если я расскажу вам о землях, находящихся далеко на Востоке, где восходит солнце?

— Это вымысел или реальные события?

— Реальные. О странах, где я жил.

— Расскажите, когда вы там жили и как там оказались.

— Посмотрим. — Он явно поддразнивал ее.

— Мне бы хотелось об этом знать.

Николас провел языком по губам.

— Это не совсем обычные истории.

— Сначала мне хотелось бы услышать самую интересную, потом, если не надоест, вы можете перейти к более страшным.

Он улыбнулся, прикрыл ей ноги сорочкой.

— Хорошо, будь по-вашему. Страна, о которой я собираюсь рассказать, намного больше Англии, просто бескрайняя. На ее территории может уместиться сто Англий.

Анжела прищелкнула языком.

— Действительно, удивительная история.

— М-м-м. Но правдивая, могу поклясться. Это королевство обнесено высокой стеной на западе, на востоке омывается великим океаном, на юге покрыто непроходимыми джунглями, а на севере нетающими снегами.

— Как наши?

— Пожалуй, так.

— Мне это не очень нравится, но я бы примирилась с вечными льдами, если бы они помогли навсегда избавиться от отца и Делигера.

— Уверен. В этой стране тысячи рек, все они текут в великий океан. Некоторые реки настолько широки, даже не видно противоположного берега. Через одну из таких рек построен каменный мост. Это чудо из чудес. По нему могут проехать одновременно восемь повозок, запряженных двумя лошадьми каждая. Вдоль моста выбиты изображения богов. Но на других реках иногда случаются сильные наводнения, смывающие все живое на сотни миль. Вода уносит дома, людей.

Анжела протестующе замахала рукой.

— Не хочу такие страшные, хочу более приятные рассказы.

— Да, конечно, и я ведь обещал. Предположим, этим королевством правит толстый и глупый человек, имеющий четыреста жен и шестьсот детей. По крайней мере, так все обстояло, когда я уезжал.

— О, Господи! Этот человек считает себя обязанным нести ответственность за население страны?

Николас раскатисто захохотал.

— О, нет, мой Ангел, но теперь, когда вы это сказали, я тоже так начинаю думать. Наверное, он действительно хочет решить проблему народонаселения самолично.

— А как ему удается помнить всех жен по именам? Ведь он не может посетить каждую даже один раз в год!

Теперь расхохотались оба. Николас прижал голову Анжелы к плечу. Она поджала ноги и поудобнее устроилась у него на коленях. Анжела слышала гулкие удары его сердца под черной туникой.

— Этот император никого не любит. Поэтому он не особенно старается запомнить имена жен. Он думает только о себе. Считает, ему нет равных на земле и называет себя Сыном Неба. Он восседает на гигантском золотом троне в покрытом золотом дворце, расположенном на горе и фасадом выходящим на Восток. Трон его украшен огромным количеством драгоценных камней, трудно представить, что столько самоцветов может существовать.

— Это там вы добыли мой жемчуг и нефриты?

— Да. Когда я уезжал из той империи — меня послали представителем к другому королю, — мне дали много драгоценностей в благодарность за службу. Жемчуг и нефриты только часть богатства, которым меня одарили в империи. Думаю, подарю вам еще кое-что. Для украшения такой изящной и прекрасной леди ни один камень не покажется слишком роскошным.

Анжела слушала, затаив дыхание.

— Как сумел император накопить столько богатства? — тихо спросила она.

— Эта империя очень древняя, намного древнее Вавилона. — Он прижал ее плотнее.

Анжела вздохнула.

— Мне бы хотелось повидать эту страну и ее людей. Как туда можно добраться?

— Через песчаные пустыни и непроходимые горы. Требуются годы ходьбы и езды на диких животных с горбами на спине.

Она задумалась.

— А женщина может добраться туда?

— Да. Женщины тоже путешествуют по этим дорогам. Обычно это принцессы, которых отдают в жены влиятельным людям. В других случаях женщины не согласились бы на такой утомительный путь.

— Но вы прошли по этим дорогам. — Николас кивнул, отвел глаза. Анжела заставила его перевести взгляд на себя. — Почему?

Он пожал плечами.

— Меня заставили. Сначала. Затем прошли годы, и я… я научился завоевывать уважение… потом… однажды настал день, когда я получил свободу. Тогда я дал себе клятву — больше никто не отнимет у меня свободу. И, если это окажется в моих силах, я никому не позволю украсть свободу ни у одного живого существа.

Анжела почувствовала боль за Николаса и, одновременно, радость. Он думал не только о себе, но и о тех, кто волею судьбы разделил его участь.