— Жена смотрителя очень ответственная женщина. Тебе не о чем беспокоиться, Салли.

— Посмотрим. До осени еще далеко.

Ни для кого, кроме пони, этот день не был до конца приятным. Слишком много разнообразных подводных течений…

— Я не хочу, чтобы Тина вообще когда-нибудь жила в этом коттедже с Клайвом, — прошептала Салли, хотя девочка уже спала на заднем сиденье их фургончика.

— Такая поездка на пару дней, как к твоим родителям, пошла бы ей на пользу.

— Клайв — не моя мать. Тут нечего и сравнивать.

— Да какой от этого вред? Мерцы живут в Ред-Хилле много лет, у них даже есть внучка, которая играла бы с Тиной.

Собственные мысли выбивали Салли из равновесия. Они были отвратительными и темными. Ей вдруг пришло в голову, что, возможно, она ведет себя неразумно, но тем не менее она высказалась:

— Мне не нравится, как Клайв ведет себя с Тиной.

— Тут ты права, — согласился Дэн. — Он действительно слишком много вмешивается, и меня это раздражает. Но ты же видишь, как он ее любит. У него никого нет, так что я смотрю на это сквозь пальцы.

— А почему у него никого нет? Его образ жизни… Он просто странный, Дэн, странный. Сегодня я увидела это ясно, как никогда.

— Я ничего особенного сегодня в нем не заметил. О чем ты говоришь?

— Тебе понравилось, что Тина сидела у него на коленях?

— Бога ради, Салли, на что ты намекаешь?

— Я намекаю на что-то, в чем и сама не уверена. Его никогда ни с кем не встретишь — ни с мужчиной, ни с женщиной. Куда он ходит? Что делает?

— Ходит? Делает? Откуда я знаю? Ходит куда-то. Я его не спрашиваю.

— Может, и стоило бы.

— Я не понимаю, куда ты клонишь, но ты явно намекаешь на какую-то грязь, не так ли?

Салли молчала. Мысли никак не хотели становиться словами. Однако, зайдя так далеко, она вынуждена была ответить:

— Может быть. Вероятно. Не знаю.

— Послушай, Салли, с твоей стороны гадко говорить подобные вещи о достойном человеке, даже думать так. Клайв — нормальный человек. Да, у него есть свои странности, но с ним все в порядке. Я вырос рядом с ним, я бы знал.

— Ты был мальчиком, когда тебя сюда привезли, а ему было… сколько?.. восемнадцать?

— Я же сказал, что с Клайвом все в порядке!

Дэн рассердился и обиделся. Он был необычайно лоялен, а она оскорбила его лояльность, чего, конечно же, делать не собиралась. Мысли Салли рвались наружу и наконец трансформировались в слова:

— Как ты думаешь — о, прошу, выслушай меня и не сердись, — тот первый врач, эта доктор Лайл, может, она все же была права насчет Тины?

Дэн подскочил на сиденье.

— Господи Боже, я чуть руль не выпустил! Клайв? Клайв?! Ты это хочешь сказать? Ты, должно быть, рехнулась, Салли!

Его реакция озадачила Салли. Вероятно, он прав. Она сказала ужасную вещь.

— Прости. Прости за подобную мысль. Она посетила меня только сегодня днем, клянусь. Отвратительная мысль. Как бы мне хотелось, чтобы ничего подобного не лезло в голову… Но люди не властны над своими мыслями.

— Отвратительно, это ты верно заметила, обвинить достойного человека, даже в мыслях. Послушай, ты получила ответ от самого лучшего специалиста, от доктора Вандеруотера. Выбрось из головы эту женщину и ее проклятые теории. Господи, на кого подумала — на беднягу Клайва!

Она поразмыслила, потом сказала:

— Это было минутное помрачение рассудка. Забудь мои слова, пожалуйста.

— Разумеется, забуду.

— Мир?

— Да ладно, Салли. Я уже забыл. У нас все хорошо.

Помрачение рассудка, да. Безумные мысли. Ей даже стало стыдно за них. У нее нет никаких реальных фактов. Можно сказать, что нет. Поэтому она ничего больше не скажет.

Однако тихо и ненавязчиво она постарается предотвратить пребывание Тины в Ред-Хилле. Это решено. Возможно, это полный абсурд; тем не менее таково ее решение. Она мать и должна занять определенную позицию. Иногда женщине приходится хитрить с мужем, даже если он такой мудрый и добрый, как ее любимый Дэн.

Май 1990 года

Милях в пятидесяти пяти от Скифии — вниз по шоссе, а затем налево, на север, по щебеночно-асфальтовой дороге, — на краю унылого деревянного городка расположился невзрачный комплекс коричневых сооружений: закусочная, газозаправочная станция и мотель «Счастливые часы». Яркий свет парковочной стоянки заливал два автомобиля и просачивался сквозь жалюзи на кровать, на которой спал Йен Грей.

Первый же звонок будильника разбудил его в десять часов. На самом деле сон его был не глубок, хотя обычно после любовных утех он спал как убитый. Но это зависело от места. В прошлом году в Лас-Вегасе с Роксанной или в те выходные в гостинице «Уолдорф» в Нью-Йорке ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы попасть домой до полуночи.