— Да, полагаю, можно сказать, что это символично. В последнее время нам было все труднее ладить. Потому что тебе приходится в этом признаваться, да?

До полного краха оставалось всего ничего, но Аманда все равно не могла признать это и с горечью произнесла:

— Полагаю, нам больше не о чем говорить?

— Если ты выпустишь из заточения милую женщину, которая сидит у тебя внутри, будет о чем. Попытайся, Аманда.

Он уже взялся за свой дипломат, который лежал на сундуке у двери. «Да, — подумала она, — он ждет от меня «женского» ответа, мягкого подчинения, просьбы уйти или мольбы остаться». Если бы только она могла обнять его и воскликнуть: «Пожалуйста, не покидай меня, я тебя люблю!» Но тогда она потеряет свою независимость и гордость. Этого и ждут от женщин мужчины…

И кроме того, возможно, он совсем и не хочет остаться. «Бесполезно, — подумала Аманда, — когда все кончено, то кончено. Нет смысла затягивать агонию».

В ответ на ее молчание он произнес:

— Спасибо за ужин.

— Не за что.

Уже у двери он обернулся и очень мягко, то ли осуждая, то ли умоляя, проговорил:

— Береги себя, Аманда, и не растрачивай попусту.

Дверь тихо затворилась.

«Я впервые его о чем-то попросила, — подумала Аманда, — и он ответил отказом». Он хочет контролировать ее. Как только он увидел, что контролировать ее не удастся, он откланялся.

Когда схлынула первая волна отчаянных рыданий, уже совсем стемнело. Аманда понятия не имела, сколько времени она просто неподвижно сидела у окна.

Она потеряла Тодда. Он не вернется. И зачем она привлекла его к этому делу? В конце концов, она могла бы найти дюжину адвокатов, которые с радостью взялись бы за иск против «Грейз фудс». Как глупо с ее стороны!..

Но он причинил ей боль, унизил ее своей откровенностью: «Ты всегда стараешься, но ничего не чувствуешь». Значит, он все время знал! Но откуда? Она всегда старалась реагировать так, как от нее ждали…

Ах, мужчинам нужен только секс. Они не хотят знать тебя, человеческое существо, которым ты являешься.

Она вспомнила свой разговор с Дэном. Она не хотела его обидеть. Он такой милый! В нем всегда была эта доброта, честность, ему всегда все доверяли. Повезло той женщине, что стала его женой. И она вспомнила тот день, когда все было белым: белые, обшитые досками стены деревенской церкви, невеста в белом платье с пышной юбкой — под руку с Дэном, фата развевается на ветру, который кружит белые цветы. Пусть у них все будет хорошо, пожелала она.

Но сегодня он сказал, что у него проблемы. И этот резкий детский крик во время телефонного разговора. Домашние проблемы… Развод? О, только не это. Или это связано с лесом? Лесом Греев, как называли его в городе.

Лес Греев. Огромное пространство и одинокий ветер, всю ночь стучащий в окно, всю ночь… Она резко встала, сбросив на пол кошку.

— Брат или не брат, но я буду бороться за себя. Так и будет! Спокойной ночи, Шеба.

И внезапно Аманда поняла, что снова плачет.

Май 1990 года

Доктор Вандеруотер был похож на врача. Когда Салли сказала об этом, выходя из его кабинета после первого визита, Дэн рассмеялся.

— А как выглядит врач?

— Это трудно сказать. Наверное, все дело в манере держать себя. Но мне он понравился, а тебе?

— Мне тоже. Я был в этом уверен. У этого человека солидная репутация, хотя он не стар, и он внушает доверие. Он обладает здравым смыслом, не паникер. Мы доберемся до сути дела, Салли. С Тиной все будет хорошо.

Теперь, сидя напротив доктора Вандеруотера за большим столом красного дерева, Салли вспомнила эти слова. На столе, в красивой кожаной рамке, стояла фотография четверых бодрых ребятишек врача, с такими же темными, как у их отца, волосами. Он был отцом. Это означало практическое знание вопроса вдобавок к дюжине сертификатов и дипломов, висевших на стене. Все это успокаивало, как и его непринужденные манеры.

— Как на этой неделе Тина?

— Неделя прошла очень хорошо.

— Прекрасно. Она милая девочка. Мы с женой часто думаем, каково это — иметь в доме девочку, — сказал он, с любовью глядя на фотографию. — Значит, вы считаете, что у нее наблюдается некоторое улучшение?

В самом этом слове — «улучшение» — содержался заряд бодрости. Но, желая быть точной, Салли добавила:

— В прошлое воскресенье произошла ужасная сцена, когда к нам пришли друзья посмотреть на Сюзанну. Я держала ее на руках, и, естественно, все собрались вокруг, разговаривая с ней, как люди разговаривают с младенцем. Потом кто-то очень вовремя вспомнил о Тине и сказал ей какие-то приятные слова, она не ответила, начала плакать, кричать, а когда один почтенный джентльмен погладил ее по голове, она пнула его по ноге. Все это было так неловко… Но не слишком, как я полагаю, необычно?