— Тогда я рад, что я не адвокат.

— Но все мы живем в правовом государстве.

— Прошу, без нравоучений.

— Я и не собиралась тебя поучать. Может, это прозвучит высокопарно, но есть такая вещь, как совесть, и моя терзает меня день и ночь. День и ночь, Дэн!

— Он заслужил смерть.

— Я знаю, но не от моих рук.

— От твоих рук. — Он наклонился и поцеловал их. — Салли, ты убьешь меня и наших девочек. Умоляю тебя, не делай этого с нами. И какая тебе будет польза, если ты пройдешь через следствие и суд и, упаси Бог, попадешь в тюрьму? Что это докажет?

— Только то, что мы не имеем права допускать произвола.

— Бога ради, Салли, ты же не суд Линча устроила! Это был несчастный случай!

— Мы ходим по кругу, Дэн, я устала. Я должна сознаться, Дэн, как в конце концов пришлось рассказать Аманде.

— Но это же совсем другое дело!

— Да нет. Просто внутри тебя что-то нарастает, пока не заполняет до отказа, и тогда происходит взрыв.

— Мы столько раз об этом говорили и ни к чему не пришли. Может, Йен с тобой поговорит? Все-таки он был… отцом Йена. Может, ты его послушаешься.

— Прошу тебя, милый, как ты сказал, мы уже много раз об этом говорили. Это бессмысленно. В понедельник я иду в полицию.

Схватившись за голову, Дэн принялся мерить комнату шагами.

— Боже мой, у меня такое чувство, будто я схожу с ума! Нет, только не в понедельник. Ты сначала должна встретиться с адвокатом. Этого требует здравый смысл, и я на этом настаиваю. Я знаю, что в среду из отпуска возвращается Ларсон. Мы пойдем к нему. Ты обещаешь подождать?

Салли не хотела плакать и усилием воли сдержала слезы.

— Да, но я не дам ему отговорить меня.

— Можно подумать, он станет это делать, — мрачно сказал Дэн.

Разумеется, ни один уважающий себя адвокат не станет ее отговаривать. Она это знала. Но он направит ее, а потом парки — богини судьбы — сделают свое дело.

Клайв находился в больнице с самого утра, а сейчас день уже близился к вечеру. В маленькой комнате рядом с кабинетом врача, в комнате ожидания для привилегированных пациентов, он, как предполагалось, просматривал журналы. Боль в спине была почти нестерпимой при любом положении. Тогда он встал, но лучше не стало. Боль распространялась теперь в ноги, сантиметр за сантиметром — изо дня в день. Сколько уже дней прошло? Десять? Одиннадцать? Он потерял счет, боль его ослепила.

Кто-то пригласил его в кабинет доктора Дэя.

Клайв вошел. Врач сидел, углубившись в бумаги. Когда он поднял глаза, по выражению его лица все стало ясно. Глаза его ободряюще блестели, как бы говоря: «Результаты отрицательные», потом в них появилось слегка озадаченное выражение, означавшее: «У меня плохая новость, не знаю, как начать».

— Ну так что, доктор, — сказал Клайв, — ничего хорошего, да?

— Всегда есть… — начал врач, но Клайв перебил его:

— Простите, если я невежлив сегодня. Это плохой день и день рождения моего отца, и я знаю, что умираю, так что, прошу вас, говорите прямо. Я к этому готов.

— Мне очень жаль, Клайв. Черт, нет ничего труднее… Ладно, слушайте. Все анализы показывают метастазы в костях, в почках, в печени — повсюду.

— Ясно.

— Мы старались. После удаления легкого у вас наблюдалось серьезное улучшение на протяжении всей зимы. И вот теперь это. — Он недоуменно пожал плечами. — Как лесной пожар.

Клайв поднял голову.

— Сколько осталось?

До этого он не обращал внимания на тиканье часов в комнате. Внезапно оно стало очень громким. Тик-так, тик-так.

— В любой момент.

С трудом поднявшись из кресла, Клайв нашел несколько слов:

— Спасибо вам за все. Вы сделали все возможное.

— Куда вы сейчас, Клайв?

— Домой. Куда еще? Я хочу быть дома.

— Я имею в виду, как вы туда попадете?

— Машину водит моя жена. Она весь день ждала внизу, в холле.

Врач как будто хотел что-то сказать или сделать. Он встал, открыл дверь и, пожимая Клайву руку и качая головой, произнес:

— Ждала весь день, какая терпеливая жена, может, вы хотите, чтобы я спустился с вами и поговорил с ней, может, я смогу…

— Нет-нет. В этом нет необходимости, но все равно спасибо.

Затем Клайв торопливо надел пальто и, несмотря на боль, побежал вниз по лестнице.

После того как он кратко сообщил Роксанне то, что узнал, после того как услышал ее обычное аханье и ожидаемый ответ: «Врачи могут ошибаться, девять лет назад моей тетке сказали, что ей осталось полгода», Клайв попросил ее успокоиться.