— А Хэппи слышала?

— Нет, она вызывала по телефону помощь.

— Значит, ты сдержал обещание, — констатировал Дэн. — Но вчера нарушил его. Почему?

Йен посмотрел ему прямо в глаза.

— Если честно, я был в ярости, что ты пошел на попятную. И мне пришло в голову, что если я расскажу тебе о Салли, ты отплатишь мне, сделав то, что нужно мне, что ты будешь благодарен мне за мое молчание.

— Да, — с горькой улыбкой согласился Дэн, — услуга за услугу.

— Примерно так.

— А если бы я все же не захотел отблагодарить тебя, ты бы рассказал полиции?

— Нет. Никогда. Клянусь, я бы не рассказал! Чего бы я достиг, отправив Салли в тюрьму? Разбив жизнь твоим детям, я бы не вернул отца. — Он поразмыслил. — Даже если это и не был несчастный случай.

— Это был несчастный случай, Йен.

— Хорошо, я тебе верю. Я также знаю, что очень многие люди сказали бы, что он это заслужил, по случайности или нет. Вы, наверное, куда-нибудь увезете Тину, чтобы она поправилась?

— Да, и мы были бы признательны, если бы ты никому ни о чем не проговорился. Мы не хотим, чтобы Тину публично называли жертвой насилия.

— Мог бы этого и не говорить, Дэн. Ты считаешь, я смог бы обидеть твоего ребенка? Мы же вместе выросли. Я, конечно, не ангел, но и у меня есть какие-то понятия о чести.

Это было невыносимо. Дэн обвел взглядом комнату, в которой трудились три поколения Греев. Взгляд остановился на вазочке с нарциссами, говорившими о том, что дни стали длиннее, а угрюмое небо за окном снова будет голубым. Весна. «Но для нас, — спросил себя Дэн, — что для нас весна?»

— Она хочет пойти в полицию, — сказал он.

— Она не должна этого делать. Это бессмысленно.

— Она говорит, что не может жить с собой в мире.

— Позволь мне с ней поговорить.

— Думаю, не стоит.

— Дэн…

— Да?

— Внезапно это стало таким несущественным, но… мы должны дать этим людям ответ.

— О продаже? — Он был сейчас настолько далек от леса и его продажи, что пришлось усилием воли включить мозг. Он поднял руки, как бы сдаваясь, и сказал: — Мне это безразлично, просто я пообещал Клайву.

— Чисто академическая проблема. Он недолго еще пробудет с нами, бедняга, как я уже сказал.

— Я про это ничего не знаю, но если и так, вот тебе и ответ, верно?

— Хорошо. Тогда мы подождем. Все равно они приедут только через месяц.

— Неужели ты до сих пор так жаждешь этих денег? — полюбопытствовал Дэн.

— Двадцать восемь миллионов, брат. Половину отдаем на налоги, затем делим оставшуюся половину между собой и…

Удивительно, как человек может показать такую широту души и ума, как только что Йен, и в то же время быть таким алчным! Наверное, это какой-то ген, как талант к музыке или аллергия на креветок.

Он закончил предложение Йена:

— …и у тебя все равно будет целое состояние, больше, чем тебе нужно.

— Мне неприятно это говорить, Дэн, но если Салли выкинет какую-нибудь глупость, тебе понадобится каждый цент на адвокатов.

Дэн попытался сглотнуть, но комок в горле только вырос.

— Я не могу сегодня работать, — сказал Дэн. — Мне надо вернуться. Я должен быть с ней.

— Конечно, конечно. Поезжай.

Йен крепко пожал руку, которую протянул ему Дэн, и проводил его до двери кабинета.

Март 1991 года

В тихом доме Салли бродила из комнаты в комнату, и грузный терпеливый ньюфаундленд ходил за ней по пятам. Надо было бы самой отвести детей к соседям на день рождения, но просто не было сил, поэтому их повела няня. В последнее время у нее больше ни на что не было сил.

Салли останавливалась у каждого зеркала, без всякой причины надеясь, что следующее отразит менее страшный образ. Дело было не в тщеславии, вещи такого рода остались в другой жизни, в той жизни, куда она никогда больше не вернется.

Вот так она будет выглядеть в тюрьме или даже хуже. С той декабрьской ночи она уже потеряла двадцать фунтов и, без сомнения, потеряет еще. «Этюд в черно-серых тонах, — думала Салли, — серая кожа и черные волосы».

Несмотря на толстую твидовую юбку и два свитера, ее била дрожь. Ветер, гнувший голые деревья, которые раскачивались так, будто молили о помощи, проникал в каждую щель их дома. «Или, может, мне холодно просто потому, что я так похудела», — отстраненно думала Салли.