Она боялась, что с руки снимут гипс.

С гипсом еще была надежда. Джолин могла смотреть на руку и думать, что под повязкой нервы руки восстанавливаются. Сегодня станет ясно: будет ли она женщиной с двумя здоровыми руками или только с одной?

Джолин позволила Глории помочь ей сесть в кресло, как это ни унизительно.

— Через несколько минут придет Конни и отвезет вас снимать гипс. Хотите снова лечь?

— Вы не могли бы подвезти меня к окну? Я хочу посмотреть на улицу.

— Конечно. — Глория подкатила кресло к окну. — Сегодня будет чудесный осенний день. — Она похлопала Джолин по плечу и пошла к двери, но у порога остановилась и повернула назад. — Ой, чуть не забыла! Моден Уотчсмит из бухгалтерии просила узнать, что делать с вашей почтой.

— Мне пришли письма?

— Похоже на то.

— Да? Тогда принесите. — Джолин отвернулась к окну.

По блекло-серому осеннему небу бежали клочковатые облака. Гигантские кедры за автостоянкой закрывали обзор. Ближе к зданию старая вишня упрямо не желала расставаться с последними почерневшими листьями. Один лист сорвался с ветки и плавно спикировал на землю.

— А вот и наш солдат. Приятно видеть, что вы чем-то заняты, а не просто сидите в кровати.

— Я думала, не пройтись ли мне «колесом».

Конни рассмеялся:

— С вами не соскучишься, Джолин, можете мне поверить.

Он встал за спинку кресла и вывез ее из палаты. Пока они ехали по бесконечным коридорам, Конни болтал о пустяках: о новой прическе жены, о том, что дочь повысили по службе, о болях в спине по утрам.

— Ну вот, мы и приехали.

Джолин назвала себя, и ее отвезли в смотровой кабинет. Через несколько секунд раздался стук в дверь, и в комнату вошел худой как щепка мужчина в белом халате, с всклокоченными, тронутыми сединой волосами и похожим на шампиньон носом. Она сразу поняла, что ни деликатности, ни врачебного такта от него ждать не стоит.

Мужчина невнятно представился, одновременно просматривая историю болезни. Потом отложил папку и посмотрел на Джолин.

— Готов поспорить, вам не терпится узнать, как работает ваша рука.

Джолин кивнула, боясь, что голос выдаст ее волнение.

Врач подвинул стул и сел напротив. Через несколько секунд гипс был снят, разбит на куски.

Джолин посмотрела на правую руку, удивляясь, какая она тонкая и бледная. От тыльной стороны ладони вверх тянулся уродливый красный шрам.

Врач осторожно коснулся ее ладони.

— Чувствуете?

Джолин кивнула.

— Попробуйте сжать пальцы в кулак.

Она смотрела на свою руку, мысленно уговаривая: «Давай, давай, пожалуйста». Пальцы медленно скрючились в подобие кулака.

Джолин с облегчением выдохнула.

— Превосходно! — улыбнулся врач. — Руку поднять можете?

Она могла.

Могла!

К окончанию тестов на подвижность Джолин уже улыбалась. После осмотра она сама выехала из кабинета. Управлять правой рукой было очень трудно, но Джолин справилась.

— Отлично выглядите, солдат, — сказал Конни, вставая со стула в приемной.

Он отвез Джолин в палату и снова усадил у окна.

— Физиотерапия через час. Начнем работать с рукой, — сказал он. — А вы можете попробовать костыли.

— Мне кажется, я не готова возвращаться домой, Конни. Нужно отложить это, пока…

— Пока что?

В его глазах Джолин прочла понимание. Ей было стыдно показывать свою слабость.

— Пока я не буду готова, — запинаясь, закончила она.

— Сегодня, — тихо сказал Конни.

Когда физиотерапевт ушел, Джолин сидела у окна, смотрела на солнечный осенний день и сжимала пальцами мячик, который он ей оставил. Я смогла, Тэми.

Да, ты смогла, подруга.

Джолин была готова поклясться, что слышала эти слова, но в комнате никого не было. Она выглянула в окно. Это ты, Тэм? Ей очень хотелось верить в то, что лучшая подруга нашла способ связаться с ней через тысячи миль, которые их разделяли. Может, это значит, что Тэми очнулась?…

— Миссис Заркадес?

Джолин оглянулась. В дверях стоял санитар, в руке у него были конверты, стянутые резинкой.

— Я принес вам почту.

— Да, спасибо.

Санитар вошел в комнату и положил на столик перед Джолин два конверта. Она с удивлением разглядывала их. Потом взяла верхнее письмо. Откуда-то из Канзаса.