— Я тебя ненавижу. — Бетси выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Мила медленно встала. Она шагнула к Джолин, затем замерла, словно ноги перестали ее слушаться.

— Сколько тебя не будет? — спросила она. Голос ее дрожал, хотя Мила очень старалась держать себя.

— Один год, — ответил Майкл.

— А год это долго? — Лулу нахмурилась. — Как на следующей неделе?

Джолин повернулась к мужу:

— Может, поговоришь с Бетси?

— Я? Что, черт возьми, я могу ей сказать?

Этот вопрос всей своей тяжестью обрушился на Джолин, напугав сильнее, чем все остальное, вместе взятое. Справится ли Майкл с ролью отца-одиночки? Сможет ли заботиться о детях так, как заботилась о них мать?

Джолин встала. Она попыталась опустить Лулу на пол, но девочка обвила ее руками и ногами, словно плющ. Ничего не сказав Майклу и Миле, она вышла из комнаты в коридор и вместе с Лулу направилась в гостевую спальню. Лучше было бы поговорить с каждой из девочек отдельно, но тут уж ничего не поделаешь.

Она постучала в дверь.

— Уходи! — крикнула Бетси.

— Я ухожу, — ответила Джолин. — Именно поэтому нам нужно поговорить. — Она подождала немного, собралась с духом и вошла в комнату, обклеенную фольгой в стиле 1970-х и обставленную разномастной выцветшей мебелью.

Бетси сидела на двуспальной кровати из ивовых прутьев, подтянув колени к груди. Вид у нее был неприступный и сердитый.

— Можно присесть? — спросила Джолин.

Девочка молча кивнула и слегка подвинулась, освобождая место. Джолин с Лулу сели рядом. Джолин очень хотелось сломать лед, но она знала, что Бетси сама должна сделать первый шаг, и поэтому терпеливо ждала, молча гладя волосы Лулу.

— Матери не должны бросать своих детей, — наконец произнесла Бетси.

— Нет. — Джолин казалось, что эти слова пронзают ее сердце, словно острый нож. — Не должны. Мне очень жаль, малыш. Правда.

— А что, если ты откажешься?

— Меня отдадут под трибунал и посадят в тюрьму.

— По крайней мере, ты будешь жива.

Джолин посмотрела на дочь. Вот он, страх, скрывающийся под подростковой агрессией.

— Моя обязанность как матери — быть с тобой, оберегать тебя, помогать расти.

— Именно об этом я и говорю.

— Но еще я должна воспитывать тебя как личность на собственном примере. Какой пример я тебе подам, если откажусь от своих обязательств? Если проявлю трусость, опозорю себя? Дав клятву, ты обязан ее исполнить, несмотря на страх, боль и страдания. Я дала клятву много лет назад, а теперь пришла пора держать слово, даже если мое сердце разрывается от одной мысли о разлуке с тобой и Лулу, а оно и правда разрывается.

Джолин глотала слезы. Никогда в жизни она так не страдала, даже услышав от Майкла, что он ее больше не любит. Но нужно объяснить дочери, Бетси должна ее понять.

— Ты выросла в любви и безопасности и не знаешь, что такое настоящее одиночество. Когда я поступила на службу в армию, у меня ничего не было. Ничего. И никого. Я была одна в этом мире. А теперь я нужна своим друзьям — Тэми, Смитти, Джейми. И остальной команде. Я должна быть там ради них. И я нужна нашей стране. Я понимаю, что ты еще слишком юна для всего этого, но я верю, что помогаю безопасности Америки. Правда. И я должна сдержать клятву. Ты можешь меня понять?

Глаза Бетси наполнились слезами. Нижняя губа предательски задрожала.

— Ты мне нужна, — прошептала она.

— Знаю, — ответила Джолин. — И ты мне нужна, детка. Так нужна… — Голос сорвался, и ей с трудом удалось сглотнуть ком в горле. — Но мы будем говорить по телефону, обмениваться электронными письмами и даже писать настоящие письма, как в старые добрые времена. Ты не заметишь, как пройдет время, и я вернусь.

Лулу потянула ее за рукав.

— Ты вернешься раньше, чем я пойду в школу?

Джолин закрыла глаза: «Боже, дай мне силы!»

— Мама? — Голос Лулу дрожал.

— Нет, — наконец собралась с духом Джолин. — К школе не успею. Но папа будет дома и…

Лулу заплакала.

Майкл сидел на диване и смотрел на мать. Он видел тревогу в ее глазах, видел непроизнесенный вопрос. Мила недоумевала, почему он остался здесь, предоставив Джолин одной объясняться с дочерьми.

Мила смерила сына долгим, испытующим взглядом, затем вышла из гостиной, но быстро вернулась с чашкой кофе и полной тарелкой пахлавы. Ну, конечно. Еда. Универсальное средство.