— Лулу невидима, когда надевает ободок.

— Ради всего святого…

— Лулу. — Нараспев произнесла Бетси. — Где ты? Нам нужно идти.

Джолин еще не уехала, а Майкл уже не знал, что делать.

— Я знаю, что Лулу не хочет прощаться, но наши поцелуи нужны маме — они будут ее охранять, — сказала Бетси.

Лулу расплакалась. Потом сняла ободок и встала.

— Я не хочу, чтобы мама уезжала. Она вернется к ужину?

— Нет. — Бетси взяла сестру за руку.

— А к моему дню рождения? — с надеждой спросила Лулу, крепко сжимая ободок с ушками. Этот вопрос она задавала, наверное, уже раз пятьдесят.

— Пойдем, — устало сказал Майкл. — Тебе нужно переодеться, Лулу.

— Нет! — Лулу с плачем отшатнулась от него. — Я хочу свой костюм котенка!

— Ты должен ей уступить, папа. Поверь мне, — сказала Бетси.

— Отлично. — Майкл тяжело вздохнул. Потом взял Лулу на руки, и они пошли к машине.

Дорога прошла в неуютном молчании.

Они заехали за Милой, которая попыталась заполнить тишину веселой болтовней, но ее притворный оптимизм быстро иссяк. Майкл включил радио, и за них говорил Клинт Блэк [8] .

У пропускного пункта Майкл остановился и протянул два водительских удостоверения, свое и матери, серьезному молодому человеку в военной форме.

— Проезжайте, сэр, — наконец сказал часовой, возвращая документы.

На базе кипела жизнь. Повсюду сновали легковые машины, грузовики и солдаты. Бетси прочла инструкции и показала дорогу на парковку, где они увидели указатель — церемония прощания должна была проходить в ангаре.

Это было громадное сооружение без боковых стен, уставленное вертолетами, транспортными самолетами и воздушными судами поменьше. Одну секцию освободили, расставив там ряды металлических сидений. Вдоль задней стены возвышался деревянный помост. Слева от него установили большой телевизионный экран. Со стропил свисал огромный плакат с надписью: «БЕРЕГИ СЕБЯ, „РАПТОР“».

По дороге к ангару все четверо молчали.

В центре ангара стояли два вертолета «Черный ястреб», окруженные родителями с детьми. Перед ними на длинном низком столе были разложены брошюры на самые разные темы — от посттравматического стресса и профилактики самоубийств до организации детских летних лагерей.

Они заняли места в первом ряду. Лулу свернулась калачиком на коленях Майкла и сосала палец, даже не делая вид, что отказалась от этой привычки. В следующие полчаса ангар заполнился людьми с плакатами и цветами, в основном женщинами, детьми и стариками. Около вертолетов снова собралась толпа, красивая женщина в синем костюме что-то говорила в микрофон.

Наконец открылась боковая дверь, и все притихли. Майкл вздрогнул: зазвучала музыка, и мимо них промаршировал небольшой оркестр из пятерых солдат в камуфляжной форме, заправленной в желтые ботинки на шнуровке, и в лихо сдвинутых набок беретах. Когда музыка смолкла, шеренга музыкантов выстроилась вдоль стены. Высокие и сильные, они замерли, расправив плечи и вскинув головы; их взгляды были прикованы к флагам.

На помосте мужчина в военной форме подошел к микрофону и поприветствовал всех, кто пришел сюда в этот знаменательный день. Потом он повернулся, отдал приказ, и огромные ворота ангара начали медленно открываться. Громкий скрежет механизмов заглушил все остальные звуки. Перед ангаром выстроились солдаты, семьдесят шесть человек, составлявших эскадрилью «Раптор».

Они стояли снаружи, с каменными лицами, готовые к отправке. Вот его жена, в первом ряду, такая высокая и сильная. Старший уорент-офицер Заркадес. Майкл с трудом узнал Джолин. Командир, отвечавший за воздушное судно стоимостью сорок миллионов долларов и за жизни многих людей.

Солдат, стоявший перед строем, произнес нечто вроде «на караул!» и эскадрилья «Раптор», отсалютовав, промаршировала в ангар.

— Леди и джентльмены, во время исполнения национального гимна прошу всех встать.

Майкл наблюдал за происходящим словно со стороны. Когда гимн смолк, солдаты отправлявшегося на фронт подразделения сменили позу — ноги на ширине плеч, руки за спиной. Командир базы представил оратора. Два солдата исполнили церемонию снятия флага — сложили и убрали его в чехол. Флаг вывесят снова только после того, как подразделение вернется с войны.

На помост поднялся губернатор штата Вашингтон. Все в ангаре притихли, слышался только плач маленьких детей.

— Вы все знаете этих храбрых мужчин и женщин, которые стоят перед нами, — начал он. — Это наши братья и сестры, соседи и родители, дети и друзья. Они наши герои. Для солдат и их семей, для всех, кто поддерживает нашу армию, никакие слова не могут выразить глубину нашей благодарности. Мы — те, кто остается дома, в безопасности, знаем ваше мужество и вашу жертву, и мы благодарны вам за них. — Губернатор оторвал взгляд от листка с речью и наклонился к микрофону. — Передо мной стоят члены эскадрильи, которых призывают сегодня. Мы все можем гордиться их желанием служить нашей великой стране, и нас должно успокаивать, что каждый солдат, готовый исполнить свой долг, обучен и жаждет одержать победу. Но все в этом зале знают, что от солдат и от вас, их семей, потребуется не только мужество. Мне выпала честь говорить со многими храбрыми солдатами нашего штата, и я всегда задавал им один и тот же вопрос о том, что их волнует больше всего. Наверное, вас не удивит, что никто не сказал о собственной безопасности. Они переживают за вас. Самое трудное для солдата — прощаться с любимыми людьми. — Губернатор помолчал. — Что еще может сказать благодарный народ своим воинам? Только слова признательности. — Он посмотрел на солдат. — Мы склоняем голову перед вашей готовностью подвергнуть себя опасности, чтобы защитить нас. Мы благодарим вас и молимся за вас. Боже, храни этих солдат! Боже, храни Америку!

Раздалась команда:

— Первый сержант. Отпустить солдат к семьям.

Остальные слова утонули в громе аплодисментов. Все поднялись со своих мест, хлопая и крича, и бросились к сцене.

Майкл не мог заставить себя сдвинуться с места. Он смотрел, как мимо идут солдаты, высматривая свои семьи. Никто не казался испуганным или растерянным. Все они выглядели гордыми, сильными, уверенными в себе.

Майкл увидел Джолин и Тэми. У них брали интервью. Приблизившись, он услышал слова репортера: