Джолин просто не могла смотреть на все иначе или делать вид, что все хорошо. Внутри у нее все словно окаменело, и это ее пугало. Может, она боится слишком сильных чувств, боится, что если даст волю эмоциям, то начнет кричать и уже не сможет остановиться?

Самолет коснулся земли, вырулил на стоянку.

— Добро пожаловать в аэропорт Боинг-Филд, командир. — Мы перенесем вас в машину «скорой помощи», которая отвезет вас в реабилитационный центр.

Джолин хотела поблагодарить медсестру, но сердце билось так сильно, что у нее закружилась голова. Она не была готова. Она действительно боялась увидеть своих детей. Что, черт возьми, с ней такое?

К ней подошел майор в парадной форме и прикрепил к ее футболке медаль. Он что-то говорил, но Джолин его почти не слышала. Медаль не должны давать женщине, которая позволила сбить свой вертолет и убить молодого парня.

Она не потрудилась ответить, даже не поблагодарила.

Ее вывезли на каталке из чрева самолета и по бугристому трапу спустили на летное поле Боинг-Филд, где ждала вереница машин «скорой помощи», чтобы развезти раненых по больницам и реабилитационным центрам. Капли дождя упали на лицо Джолин — единственное напоминание о том, что она вернулась на Северо-Запад. Она смотрела на серое, словно опухшее небо, а затем ее перенесли в машину, с ней рядом сел, сопровождая ее, серьезный молодой человек — парамедик. Он поздоровался с ней и поблагодарил за службу стране.

По дороге Джолин, наверное, уснула, потому что, проснувшись, поняла, что машина остановилась. Санитары подняли ее, будто ребенка, и перенесли в приготовленное инвалидное кресло. Осторожно усадили и закутали ноги пледом.

Семья встречала ее у входа в реабилитационный центр. Майкл и Мила держали в руках цветы. Даже отсюда Джолин видела, что Лулу подпрыгивает и улыбается. В руках у девочек был плакат: «МЫ ПО ТЕБЕ СКУЧАЛИ», с написанными синей акриловой краской буквами, над которыми переливались яркие полосы всех цветов радуги.

Она любила дочерей всеми фибрами души; так было всегда, она знала это, но сейчас почему-то ничего не чувствовала, и эта бесчувственность пугала ее больше всего.

— Мамочка! — закричала Лулу и первой бросилась к ней. Потом Бетси.

Бетси налетела на культю.

Острая боль пронзила ногу.

— Черт возьми, Бетси! Осторожнее! — непроизвольно вскрикнула Джолин.

Дочь попятилась, в ее глазах заблестели слезы.

Стиснув зубы, Джолин часто и неглубоко дышала, пока боль не утихла.

— Прости, Бетси. — Она попыталась улыбнуться, но без особого успеха.

— Извини, — пробормотала Бетси; вид у нее был обиженный и сердитый.

— Мама? — Лулу была готова расплакаться.

На Джолин вдруг накатила волна отчаяния. Она не знала, как отмотать назад последние несколько минут и начать все снова, как улыбаться, не обращая внимания на пульсирующую боль в ноге.

Майкл взялся за спинку кресла.

— Мама, отведи девочек в комнату Джолин. Мы зарегистрируемся и вас догоним.

Мила увела растерянных девочек в здание центра.

— Спасибо, — сказала Джолин.

— Они правда были очень рады тебя видеть.

Она кивнула.

Майкл вкатил кресло в ярко освещенный холл и направил к стойке регистратора. Здесь он представил Джолин, которая натянуто улыбнулась, и подписал несколько документов. Затем повез по коридору в маленькую палату с гигантским плакатом «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, МАМА» на стене. Букетов тут было столько, что хватило бы на целый цветочный магазин. Везде семейные фотографии. Мила и дочери стояли у окна, но теперь их улыбки стали растерянными, какими-то неуверенными.

Джолин хотела успокоить их, но потом увидела висевшую над кроватью металлическую трапецию и подумала: «Вот она, моя реальность. Я не могу даже сесть без посторонней помощи». Оцепенение вернулось, проникая все глубже.

Давай, Джо, улыбнись, сделай вид, что ты прежняя… Улыбка — это всего лишь перевернутая гримаса. Ты сможешь.

Майкл подвез ее к кровати и остановился так резко, что она наклонилась вперед. Он смотрел на ее культю, прикрытую пледом.

— Ты можешь лечь в кровать?

Не успела Джолин ответить, как в открытую дверь постучали. В палату вошел крупный чернокожий мужчина с седыми дредами, одетый в розовый хирургический костюм. Обходя Майкла, он улыбнулся, словно победитель лотереи. С чрезвычайной осторожностью мужчина поднял Джолин с коляски и посадил на кровать. Потом снял с Джолин тапок, отставил в сторону и накрыл ее ярко-красным одеялом. Закончив, наклонился к ней и тихо прошептал:

— Просто дышите, Джолин. Я вам помогу. Слышал, из вас гвозди можно делать.