— Что это? — спросил Ной.

— Я нашла одну мамину серьгу на втором этаже дома. Она очень любила эти украшения.

— Лучше хранить ее где-нибудь взаперти.

— Вряд ли кто позарится на одну сережку. Пусть лежит здесь.

Ной положил пакет с едой на стол и подвинул его к Энн. Она опустилась на стул и отщипнула кусочек французской булки.

— Ной, почему ты вернулся сюда?

— Что ты имеешь в виду?

Ной вытащил из пакета гамбургер и скорчил недовольную гримасу. Он не любил есть наскоро и предпочел бы приготовить что-нибудь солидное. Но на это потребовалось бы немало времени. А Ной решительно не хотел долго находиться наедине с Энн. Он должен поскорее уйти отсюда. Ему надо играть в теннис, работать на компьютере, что угодно, только не сидеть в обществе чертовски красивой и неукротимой Энн Лейверти. Ни минуты больше! Как ни смешно это выглядело, но Ной уже не доверял себе.

И все же он не мог заставить себя уйти. По крайней мере сейчас, когда она выглядела такой уставшей, печальной и одинокой.

Энн прожевала булку и наклонилась над баночкой чая со льдом. Потом подняла голову и посмотрела в глаза Ною:

— Ведь у тебя была возможность поехать куда угодно и делать все, что захочешь. Почему же ты все-таки вернулся сюда?

Ной понял, что не ошибся: Энн считает его приезд первым шагом для будущей встречи с ней.

— Может быть, мне хотелось вернуться, — спокойно ответил он.

— Я расстроила тебя, Ной. Но не хотела обидеть. Ты приехал ради Розмари?

— И ради нее тоже.

— Она очень плоха?

— У нее потеря памяти. Вылечиться она не сможет. Болезнь будет только прогрессировать.

— Твоя мать была всегда такой здоровой. И видеть, как она угасает, конечно, очень тяжело.

— Розмари мне не мать, — поправил ее Ной.

— Это как же? — удивленно спросила Энн, кладя на стол недоеденную булочку.

Ной глубоко вздохнул и провел ладонью по лицу:

— Забудем об этом.

Энн смотрела на него своими стального цвета глазами из-под густых длинных ресниц. В них отражалась решимость узнать все. Ной понял это. И, зная по опыту, что отвязаться от Энн в таких случаях невозможно, сдался:

— Розмари усыновила меня в двенадцатилетнем возрасте. Я пришел к ней в приют двумя годами раньше и должен был стать одним из тысяч беспризорников, прошедших через этот приют. Ты тогда была слишком мала, а потому ничего этого не знала.

— Я действительно не знала, — сказала Энн. — И все те годы была уверена, что ты — сын Розмари.

Энн хотела еще что-то сказать, но раздумала. Она аккуратно вытерла руки и отодвинула от себя пакет с едой. Потом чуть наклонилась и, подперев ладонями подбородок, тепло посмотрела на Ноя. Он не выдержал этого взгляда и отвел глаза, все еще не веря, что раскрыл Энн свою тайну. Ной вообще никогда никому не говорил о том, что Розмари ему не родная, а приемная мать. Кроме Джесси, которого считал самым близким другом.

— Значит, теперь все заботы о приюте ты принял на себя? — спросила Энн.

Ной кивнул. На Энн же собственное любопытство действовало, как хороший витамин. На лице ее появился здоровый румянец, глаза заблестели, а все тело как бы налилось силой. Ной почувствовал, что должен поскорее убежать отсюда. Как можно дальше от этой опасной женщины.

Но Энн положила ладонь на его руку и удержала:

— Это еще один твой благородный шаг. Кроме того, что ты вынес меня из огня.

— Я никогда не отличался благородством, — раздраженно ответил Ной.

Он вскочил и пошел к двери, уже жалея о том, что предложил Энн поселиться в этом коттедже. Его душила бешеная злоба. Ведь она пробудила в нем похоть. И к кому! К девушке, которую он считал своей единственной сестрой… Ной проклинал судьбу, которая снова свела их вместе.

Энн проводила его до двери и на пороге снова задержала, взяв за руку.

— Ной, — очень мягко сказала она, — почему ты злишься?

Он смущенно посмотрел на нее сверху вниз. Потому что и сам толком не понимал своего состояния. Ее изящная ручка казалась совсем крохотной на фоне его широкой темной ладони. Энн нежно пожала эту ладонь и попыталась прижаться к Ною. Ее грудь оказалась чуть выше его локтя. Он почувствовал, как огонь желания охватил все его тело.

— Ной, — прошептала Энн.

Он резко отступил к двери и, задыхаясь, выдавил из себя:

— Не надо, Энн! Ни к чему это! Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Но не надо…

Ной резко повернулся, распахнул дверь и выскочил на улицу. Там его ждал Мартин, следовавший за своим кумиром буквально повсюду. Ной не возражал, поскольку понимал: подростку было просто необходимо постоянно находиться рядом с ним.

Они молча пошли через зеленую лужайку по направлению к теннисным кортам. Ной должен был появиться там на пятнадцать минут раньше. Четверым ученикам пришлось дожидаться. Это не дело. Ной хотел всегда и во всем быть для них примером. Зачем им нужен тренер, который даже на занятия приходит с опозданиями? Он еще раз мысленно выругался по адресу Энн, ставшей причиной подобного нарушения дисциплины…