— Нет, — быстро и убежденно ответил Ной. — Это абсолютно исключено!

— Что ж, Ной, — тихо сказал Росс с симпатией глядя на него, — я знаю, что Розмари, а потом и ты брали в приют детей, у которых было трудное детство. В их душах не может не сохраниться чувства обиды, которое они тщательно скрывают. Пожар вроде этого вовсе не обязательно является следствием чьей-нибудь ненависти к вам. Вполне возможно, кто-то из подростков просто дал выход своему раздражению.

— Никто из моих воспитанников не мог этого сделать, — вновь повторил Ной с еще большей убежденностью.

— А не было ли случаев, когда кто-нибудь из детей портил вещи или мебель в доме? Одним словом, наносил приюту ущерб. Пусть даже очень незначительный.

Ной расширившимися глазами посмотрел на Энн. Он знал, что сейчас она непременно подумала о Джерри, ибо была свидетелем, как он вывалил с лестницы второго этажа корзину с яблоками. Но ведь это было нечто другое, совсем другое. Джерри никогда бы не пошел на поджог!

— Ничего подобного не было, — ответил он Россу.

Росс вздохнул, еще раз обвел взглядом кухню и сунул руки в карманы. Он, как и Ной, отлично знал, что их разговор за дверью подслушивают приютские ребятишки.

— Так вот, — негромко, но очень отчетливо произнес Росс. — Это пока все вопросы, которые я сейчас хотел задать. Пожар был сравнительно небольшим. Никто не пострадал. Но если бы огонь распространился, многие в этом доме могли бы сгореть заживо еще до приезда пожарных. Если же кто-нибудь в приюте знает что-либо о поджоге, я попросил бы его выступить вперед и честно все рассказать.

Никто не отозвался из-за двери.

Но Ной был, как никогда, уверен, что поджигателя надо искать за стенами дома. И судя по выражению глаз Энн, она думала точно так же…

Казалось, что все в доме ходили по краю пропасти. Особенно это ощущал Ной. Его не отпускал самый настоящий страх. Страх за жизнь Энн.

Однажды после полудня он увидел Энн, бродившую между утесов, как ему показалось, одинокую и испуганную.

— Росс не прав, — сказала она, не глядя на Ноя, когда тот подошел.

— Знаю.

— Никто из детей не мог пытаться поджечь дом.

Ной хотел улыбнуться, тронутый желанием Энн отвести подозрение от его воспитанников. Но вопрос был слишком серьезен. Что же касается детей, то почти все они были потрясены случившимся. Ной старался объяснить им, что и не думает подозревать никого из обитателей приюта в поджоге. Но сделал это настолько туманно, что никто толком ничего не понял.

— Я тоже считаю, что дети здесь ни при чем, — ответил он, вздрогнув, когда Энн взяла его за руку, но большего она себе не позволила, и они медленно пошли вдоль пляжа.

Слева над океаном лениво опускалось к закату солнце, бросая желто-золотые блики на его спокойную гладь. Мягко плескались об утесы волны. Теплый солоноватый воздух бодрил. Ной чувствовал, как все его тело постепенно расслабляется, становится легким и раскованным.

— Иногда, — сказала Энн, — я думаю, что лучше было бы мне не приезжать сюда.

— Лучше?

— Безопаснее.

Она была явно напугана. Ною это не понравилось.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — решительно сказал он.

Она посмотрела на него и улыбнулась:

— Мой герой! Не обижайся. Я просто пошутила. Ты ведь не рожден героем.

Ной и сам это знал. Но слышать подобные слова от Энн было все-таки неприятно.

— Если не ошибаюсь, я уже несколько раз спасал тебя.

Энн ничего не ответила и, сбросив туфли, спустилась по бетонным ступенькам к самой воде. Ной несколько минут смотрела на нее, потом пошел следом.

— Что с тобой, Энн?

— Абсолютно ничего.

Ной уже очень хорошо усвоил ее тон и отлично понимал: с Энн что-то действительно происходит, причем что-то нехорошее.

Она ступила ногой на мокрый песок и зарылась в нем пальцами ног. Набежавшая волна обмыла ее лодыжки.

— Как приятно! — негромко воскликнула Энн.

— У меня срочная работа. Надо возвращаться домой.

— Что ж, возвращайся.

Энн повернулась к нему спиной. Ной посмотрел на нее и глубоко вздохнул. Оставлять ее здесь одну в таком настроении было неразумно.

— Идем со мной, Энн, прошу тебя.

— Иди. Я вернусь попозже.

Она даже не посмотрела на него. Ной подошел ближе и, сбросив ботинки, тоже встал босыми ногами на мокрый песок.