— И часто тебе снятся подобные кошмары? — спросил Ной.

— Какие? — нахмурилась Энн. — Мне ничего не снилось.

— Разве? Ты же проснулась среди ночи, как безумная, и измучила всего меня.

Энн нахмурилась еще больше.

— Я ничего подобного не помню. Но вот ты выглядишь ужасно! — Она помолчала несколько мгновений, потом улыбнулась: — Ты все еще чувствуешь себя виноватым?

— Я никогда не чувствую себя виноватым, — с раздражением ответил Ной.

Энн выгнула дугой бровь и кисло посмотрела на него. В другое время этот взгляд вывел бы Ноя из себя. Но сейчас он сдержался.

— Ночью ты так жалел себя, Ной! — усмехнулась Энн.

— Неужели?

Он встал с кровати и, держась за стену, направился в ванную. Но на пороге обернулся и бросил на Энн презрительный взгляд.

— Да будет тебе известно, Лейверти, я отлично помню все, что происходило ночью.

Ной еще раз внимательно посмотрел на нее. Энн выглядела самодовольной и очень нервной.

— Мы ведь не… — начал было Ной.

— …Ты прав: мы действительно не… — прервала его Энн. — А поскольку ты все отлично помнишь, то я и не стала тебя в этом убеждать.

Ной почувствовал, что все-таки определенно что-то забыл. Он глубоко вздохнул и посмотрел в окно, за которым занималось солнечное летнее утро.

— Напомни мне, Энн, что я сказал?

— Неужели ты действительно не помнишь? — спросила она, чуть улыбнувшись.

Ной снова вздохнул, на этот раз гораздо громче.

— Видишь ли, моя голова раскалывается, а все тело ноет так, будто на мне целый день возили воду. Дети же в эту минуту, возможно, обшаривают спальню. И честное слово, сейчас мне не до игрушек. Помнить всякие мелочи я просто не могу.

— Понятно, — мягко ответила Энн с загадочной улыбкой, заставившей Ноя задуматься. — Если я напомню твои слова о неумирающей любви ко мне, ты поверишь?

— Нет.

— Пусть так. Ты не говорил этих слов. Это действительно выглядело бы смешно.

Ной нахмурился.

— Энн, если прошлой ночью я сделал или сказал что-нибудь обидное для тебя, прости. У меня не было желания тебя уязвить или как-то ранить. Но что я еще сказал? Помню, что ты над чем-то очень смеялась.

— Над тем, что я тебе очень нужна.

Пальцы рук Ноя, которыми он держался за стену, побелели от напряжения. Он на несколько мгновений закрыл глаза. Да, он сказал это. И теперь вспомнил все до конца: встревоженное лицо Энн, то, как она тащила его в свой коттедж, как сбросила одежды и скользнула под одеяло, чтобы начать его мучить…

Потянулись длинные минуты молчания. Энн смотрела на Ноя. А он только пожимал плечами, пытаясь выкинуть из головы едкие и остроумные фразы, которыми мог бы ей ответить.

— Ты, наверное, получила ночью огромное удовольствие от такого посмешища, как я, — наконец сказал Ной.

— А еще ты сказал…

— Что? Договаривай.

— Еще ты сказал, что хотел меня.

Ной мгновенно вспомнил эти свои слова. Он действительно сказал тогда доведенным до изнеможения голосом: «Я тебя хочу!» Более того, мог бы повторить это сейчас.

— Если бы ночью ты совсем очнулась от своих кошмаров, то убедилась бы, что я говорил чистую правду. Поверь мне!

Ной подумал, что все это могло произойти ночью. Но не сейчас. Сейчас он должен забыть о ней. Хождение по краю пропасти надо прекратить! И относиться к Энн, как к своей сестре. Иначе она получит над ним неограниченную власть. А такого допустить нельзя!

Он снова пожал плечами и через силу сказал безразличным тоном:

— Желание и необходимость — две разные вещи.

— Понимаю, — тихо пролепетала Энн.

— Так вот. Я могу хотеть кого-то. Но при этом мне не нужен никто.

— Я это уже слышала.

Ной краем глаза взглянул на постель, на которой они с Энн провели эту ночь, прижимаясь друг к другу и сгорая от неудовлетворенного желания. Затем повернулся и, придерживаясь за стену, вошел в ванную. Посмотрев в зеркало на свою запачканную физиономию, он опустил голову над раковиной и потянулся к крану.

Однако успел только зачерпнуть пригоршню холодной воды и плеснуть на себя. Руки Энн обняли его за шею, а щека прижалась к спине.