— Я знаю, что я тебе не нравился, когда ты согласилась заниматься со мной. Тебе не нужно объяснять мне, что в тот день, когда ты мне отказала, это только потому, что я тебе не нравлюсь. Я всегда знал, что ты недолюбливала меня, но я хотел, чтобы ты была моим наставником. Я хотел, чтобы ты была той, которая знает мою тайну. Я никогда не ожидал, что с девушкой, которая смотрит меня с презрением, будет так весело. Это стало неожиданностью, узнать, что девушка, которую я помню с первого года в нашей средней школе, также красива внутри, как и снаружи. Ты удивила меня, и это не составило большого труда, чтобы зацепить меня.

Грустная улыбка тронула его губы.

— Те мне менее, в школе ты все еще казалось неприступной, так что, я всегда держал дистанцию. Я пытался поговорить с тобой и даже набрался наглости, чтобы спросить тебя, но твоя незаинтересованность и равнодушие испугали меня. Я не хочу, чтобы наши вечера приносили неудобства, я не прошу о многом. Я с нетерпением ждал каждый наш вечер, целый день. Я не мог испортить все это, — он опустил глаза на свои руки, которые были сжаты в кулаки и покоились на его коленях.

— Кендра позвала меня тогда, она плакала и говорила, что ей необходимо с кем-то поговорить, а я был единственным, кому она доверяла. Я сказал, что мне нужно кое-где быть, но она рыдала и умоляла меня. Я согласился остаться у нее дома. У нее дома кое-какие дела и, об этом знал только я, поэтому ей нужен был кто-то, кто выслушает ее. Когда я понял, что мне придется остаться у нее, я хотел позвонить, но я не мог сделать это при ней. И вот, я этого не сделал. Я уже настроился на негатив. Я понятия не имел, что это тебя так волнует.

Он посмотрел на меня с болезненным выражением на лице.

— Я был не прав, и я еще никогда так не был зол на себя, — он встал, у него был вид проигравшего парня, он сунул руки в карманы джинсов.

Я улыбнулась.

— Пожалуйста, не сердись на себя. Я не виню тебя ни в чем.

Я бы хотела сказать больше, но не могла.

Он посмотрел на меня, а потом кивнул.

— Есть ли шанс, что я не полностью облажался, и не испортил все между нами? спросил он.

— Что это ты беспокоишься, облажался ты или нет? Я все еще твой наставник, если ты об этом.

Он тихо усмехнулся и осторожно взял меня за руку.

— Я очень благодарен тебе, что ты останешься моим наставником, репетитором, но это не то, о чем я прошу. Я уже достаточно натерпелся до этого, и вряд ли я смогу облажаться еще больше, чем есть.

Он сел в кресло рядом со мной и посмотрел на меня своими ребяческими голубыми глазами с такими густыми ресницами, что не возможно было удержаться от вздоха.

— Я не хочу, чтобы ты просто была моим наставником. Я хочу, чтобы ты была той девушкой, которую я буду искать каждое утро в коридоре школы, и для которой буду держать место в столовке. Я хочу, чтобы ты была той, которая ждет меня, когда я возвращаюсь с поля, после игры. Я хочу, чтобы ты была той, которой я позвоню, только для того, чтобы ты заставила меня улыбнуться.

Его глаза смотрел на меня. Лейф Монтгомери действительно нервничал. Он ждал, что я отвечу. Я видела в его глазах вопрос. Теперь Лейф хотел того, чего хотела раньше я, так почему сейчас мне был трудно принять решение? Страх промелькнул в его глазах, и мне удалось кивнуть головой.

Я бы хотела чтобы ситуация между нами изменилась, но так или иначе в глубине души, я почему-то чувствовала, что это не так.

Я осталась в больнице еще на неделю. Каждую ночь я засыпала под нежные переливы гитары. Когда я вдруг просыпалась посреди ночи, думая, что я одна в пустой больничной палате, это было не так, таинственная душа была здесь. Он сидел в тени и играл колыбельною, только для меня.

Каждый день Лейф, сразу же после футбольной тренировки, прокрадывался ко мне с едой, которую прятал под спортивной курткой. Мы делали его домашнее задание, потом смотрели телевизор и ели то, что он приносил собой.

Времяпрепровождение с Лейфом заставляло меня улыбаться. Я обожала каждую минуту, которую мы проводили вместе. Однако, ночью, когда душа сидела в палате и играла для меня, музыка казалось, заполняла все пустые уголки. Мне нужна была эта душа, я сама не понимала почему. Моя потребность в нем, страшила меня и очаровывала.