Шрифт:
7. Японский фамильный герб («мон» или «камон») был широко распространен в эпоху расцвета самурайского сословия как отличительный знак воинского дома или группы самураев, объединенной общими интересами («бусидан»), Гербы-«камон» наносились на одежду «боевых холопов» (прежде всего — на кимоно), на их оружие, боевые доспехи, знамена и опознавательные флажки, конскую сбрую и попоны, бытовые принадлежности, например — посуду, ширмы, подставки для мечей («катана-какэ») и т. д. Фамильный самурайский герб обычно передавался по наследству вместе с родовым именем, хотя в истории военного сословия Страны восходящего солнца известно немало случаев, когда «боевые холопы» меняли свои гербы, нередко вместе с фамилией.
8. На японских гербах отсутствуют изображения рыб (хотя изображения рыбы — чаще всего, карпа, как символа отваги и мужества — часто присутствовали, целиком или частично, в оформлении самурайских шлемов и доспехов, на флагах, поднимаемых на шестах над японскими домами в «праздник мальчиков» и т. д.), человеческих фигур, фигур животных (кроме бабочек) и птиц (кроме некоторых — например, воробья, журавля и дикого гуся).
Вообще же японские гербы отличались огромным разнообразием.
Так, например, герб самурайского клана Ии изображал колодезные трубы, герб клана Иноуэ — колесо со спицами из соколиных перьев, заключенное в круг; герб клана Минамото — двух летящих диких гусей, заключенных в кольцо; герб клана Токугава — три лепестка мальвы в круге; герб клана Мори — журавля; герб клана Хэндзе — девять глаз (вписанных в ромбы, образующие решетку); герб клана Коибэ — написанное иероглифическим шрифтом слово «ко» (что означает «маленький» и в то же время образует начальный слог фамилии «Коибэ» — типичный пример так называемого «говорящего» герба) и т. д.
Немало самурайских и вообще японских родовых гербов имеют весьма древнее происхождение. Полагают, что первые «мон» возникли в качестве принадлежности дворцовых костюмов придворной аристократии-«кугэ» в периоды Нара (710–794) и Хэйан (704—1185). Многие узоры, превратившиеся со временем в гербы — например, хризантема (служащая по сей день государственным гербом Японии), глициния, павлония («мон» кланов Асикага и Минамото), пион, узоры «семь звезд» и «девять звезд», «томоэ» [76] , «ханабиси» [77] , «мицудомоэ» [78] , и многие другие, первоначально были просто рисунками, наносившимися на ткань при окраске.
76
«Томоэ» — предмет в форме запятой, служивший в древности магическим амулетом-оберегом. Вероятно, форма «томоэ» имеет отношение к клыкам и зубам диких животных, из которых в древности делали ожерелья. Уже в древнейшие периоды японской истории — эпохи культур Дземон и Ясй — подвески ожерелий стали делать не из клыков и зубов диких зверей, а из полудрагоценных камней — яшмы (вспомним одно из трех «небесных священных сокровищ» Императорского дома), нефрита и т. д. В самурайской геральдике «томоэ» чаще всего встречается в виде «тройного томоэ» («мицудомоэ»), закрученного по или против часовой стрелки (что, вопреки всяческим довольно широко распространенным легендам и домыслам, не имеет существенного значения, как и «направление вращения» свастики-«мандзи»), «Томоэ» было, в частности, гербом военного предводителя самураев в годы Корейской кампании Такакагэ Кобаякавы (1532–1596), сохранились его изображения в шлеме, украшенном на лбу большим серебряным «томоэ».
77
«Ханабиси» — «цветочный ромб». не имея отношения к конкретному цветку, «ханабиси» представляет собой популярный узор окраски тканей, начиная с эпохи (периода) Хэйан.
78
«Мицудомоэ» — разновидность «томоэ», «занятые» которого больше напоминают лучи «трискелиона», «трискеля» или «трифоса» («трехлучевой» свастики с лучами в форме лезвий кос). Судя по сохранившимся иллюстрациям, именно эта разновидность «томоэ» украшала боевые доспехи отважной девушки-«буси» Годзэн (госпожи) Томоэ, жены (или возлюбленной) героического Ёсинаки Минамото, получившей свое прозвище от этого гербового изображения.
Не совсем ясно, когда именно появились «мои», однако уже в течение второй половины эпохи Хэйан определенные аристократические кланы пользовались различными, строго определенными узорами. Функционально это делало эти узоры близкими к первым семейным гербам, «камон», хотя фактически эти узоры фамильными гербами еще не являлись.
В XII веке «мои» стали использоваться «воинскими домами». Так, в повести «Сказание о земле Муцу» («Муцуваки»), посвященной военным кампаниям Ерисси Минамото и Ёсииэ Минамото, в ходе которых они подавили мятежи в провинции Муцу, повествуется о том, как Ёсииэ Минамото использовал на своих знаменах и полотнищах, огораживающих Ставку главнокомандующего («маку», или «дзинамаку»), изображение двух голубей (стоящих друг напротив друга и глядящих друг на друга). Голуби считались священными птицами — посланцами бога войны Хатимана (знакомого нам по предыдущим страницам нашего повествования обожествленного принца — завоевателя Кореи, сына регентши Дзинго Кого), являвшегося одновременно фамильным божеством рода Минамото. Свиток XIV века «Госаннэн Кассэн Экотаба», иллюстрирующий «Вторую Трехлетнюю войну», помещает на «дзинмаку» Ёсииэ Минамото вписанные в круг стилизованные изображения двух летящих птиц — по идее, тех же самых голубей бога Хатимана (хотя на данном изображении они больше напоминают гусей (или двух диких уток). Возможно, это действительно дикие гуси. Основанием к подобному предположению служит пассаж в «Муцуваки», в котором взлетевшая стая диких гусей указала Ёсииэ на расположение неприятельского отряда. Ёсииэ же, в свою очередь, узнал об этой примете при изучении древних китайских военных трактатов.
В «Хэйкэ моногатари» (повести о войне между кланами Минамото и Тайра в 1180–1185 годах) описываются горбы нескольких «воинских домов» — например, «мои» на веере, принадлежавшем роду Кодама. В качестве собственно гербов «мои» стали использоваться в период Камакурского сегуната, в качестве опознавательного знака, позволяющего отличить своих воинов от чужих. Первоначально «мон» помещались на знаменах, затем их стали помещать также на доспехах, предметах вооружения, одежде и конском снаряжении. Судя но «Моко сюрай экотоба» (уже неоднократно упоминавшемуся нами выше «Свитку Вторжения» — иллюстрированному свитку, повествующему о попытках войск татаро-монголо-китайского каана Хубилая захватить Японию в 1274 и 1281 годах), к моменту юаньского нашествия на Страну восходящего солнца «камон» стали использовать в качестве отличительного знака на поле боя. В этом свитке гербы можно увидеть на знаменах, флагах, отгораживающих Ставку военачальника занавесях, конской сбруе и т. д. Хотя существует легенда, согласно которой первым стал использовать «мои» на одежде «сёгун» Ёсимицу Асикага (1358–1408), но уже в эпоху Камакурского сёгуната гербы стали появляться и на одежде самураев, положив начало истории костюма «даймоп» («большие гербы»), в котором семейные гербы крупного размера располагались по всему полю одежды. К периоду правления «сёгунов» из Камакуры относятся и первые дошедшие до наших времен иллюстрации с изображениями родовых самурайских гербов. В повести XIV века «Тайхэйки» («Сказание о Великом Мире») подробно описываются гербы самурайских родов и их использование, где только можно, начиная с индивидуальных опознавательных флажков на доспехах («касэ-дзируси»), в том числе на боевых наплечниках («содэ-дзируси») и кончая корабельными парусами. Существует шесть основных разновидностей «мон», являющихся стилизованными изображениями:
1) Растений (в том числе цветов, деревьев, листьев и кустов);
2) Животных, птиц и рыб;
3) Предметов вооружения и военных доспехов;
4) Религиозных символов (свастики-«мандзи», крестов [79] различной формы и т. д.);
5) Природных явлений (например, морских волн);
6) Схематических философских знаков (в том числе иероглифических).
Приведем несколько примеров «мон», изображающих в стилизованном виде растения:
79
Кресты в качестве религиозных символов нашли широкое распространение в самурайской геральдике после прихода в Японию христианства, принесенного туда португальскими католическими миссионерами. Первым христианским миссионером, прибывшим в 1549 году в Японию, был иезуит Франциск Ксаверий (правда, не португалец, а баск, как и основатель ордена иезуитов Иньиго, или Игнатий, Лойола), приведенный в восхищение японской культурой и писавший главе (генералу) своего Ордена в Рим, что «японцы — самый высокообразованный и лучший народ на Земле». Христианство приняли не только многие «даймё» (особенно Южной Японии), заинтересованные в торговле с «латинянами», связанном с ней повышении благосостояния и усилением влияния на соперников (и потому открывшие «франкам» свои порты), равно как и во всем верные своим сюзеренам «буси», но также рыбаки и крестьяне. В результате во многих княжествах острова Кюсю почти все население перешло в христианскую веру. Три обращенных в христианство «дайме» с Кюсю направили послов — юных знатных самураев — с письменной просьбой о духовной и материальной поддержке королю Португалии и римскому папе. За девять лет (1582–1591) послы-«буси» посетили Лиссабон, Мадрид, Флоренцию, Венецию, Милан и Рим, где были приняты самим папой римским. Впоследствии один из послов — «буси» Юлиан Накамура, после начала преследования христиан в Японии предпочел мученический венец отречению от Христовой веры.
«Мацу-мон» (сосновые ветви, иглы, шишки) — символ мужества, долголетия (носили аристократы):
«Татибана-мон» (листья и цветы мандарина) — символ здоровья, бессмертия, мудрости (этот герб носили члены семей семьи «хатамото» — телохранителей верховных военачальников средневековой Страны восходящего солнца);
«Цута-мон» (плющ) — символ верности и преданности;
«Мокко-мон» (цветок или цветы дыни) — символ выживаемости (фамильный герб клана Ода);
«Бассу-мон» (пальмовые листья) — символ победы;